Дракончик не стал спрашивать — что его самочка хотела закончить, слишком его разморило, чтобы думать о чем-то.
Но когда они прилетели на место, глаза его загорелись, полуденная одурь прошла:
— Ах! Ох! Я знаю — ты будешь меня писать! — радостно завопил он.
Дракониха важно обошла мольберт, прищурившись, поглядела на дракончика…
— Да… Я думаю, лучше всего — в три четверти.
— Чего три четверти? Ты считаешь, хвост не поместится?
— Я не об этом, — все так же важно, стараясь глядеть на него свысока, сказала дракониха. — Ракурс — в три четверти. В профиль ты не импозантен, а анфас — глуповат.
— Хорошо, — не захотел вдаваться в специфические подробности дракончик, — Как мне лучше сесть? А портрет все-таки будет в полный рост?
— Нет. Поясной.
Черненькая мордочка сморщилась, потом дракончик широко распахнул огромные глаза:
— А! То есть только половина меня! А я подумал, ты всего лишь наметишь мой контур, а затем в названии пояснишь, кого или чего нарисовала…
— Хм… Если ты не перестанешь вертеться, так и будет!
— Но погоди, погоди же! Я слетаю за треуголкой!
Дракониха еще не успела ничего возразить, а он уже исчез за кустами бузины. Она посидела немного, потом пошла пожевать, — так аппетитно смотрелись белые цветы вишни, розовые бутоны яблонь… Съела пару лепестков и оставила — слишком красивы, жалко… и зрелые плоды лучше цветов… А вот юные листья березы, клейкие — тополя…
Она совсем и не заметила, как прошел час, минул другой… Солнце потихоньку стало клониться к закату… Дракончики не наблюдают время, но иногда так уж случается, — удлиняющиеся тени говорят сами за себя.
А черненький дракончик переворошил кучу всякого… разных вещей, которые лежали под корнями мощного дуба (редко-редко когда, но большие деревья вырастают в том дивном саду — под самые небеса). Его любимая красная треуголка почему-то оказалась на самом дне. Потом ее пришлось немножечко разгладить — сбрызнуть водой и положить под пресс: между двух листов фанеры, прижатых булыжниками… Только не спрашивайте меня — зачем дракончикам фанера… Может, делать подрамники?
Потом он ее примерял перед зеркалом, — время бежало незаметно.
Когда же дракончик прилетел к мольберту, драконихи не увидел.
— Где же ты? Вот он я! Посмотри — она мне идет?! — закричал он.
Но его самочку сморил сон — утро было таким суетливым, день хлопотным… Она не услышала голоса друга.
Дракончик ее искал, искал… Наконец, нашел, обрадовался, и она, едва проснувшись, улыбнулась, вспыхнула восторгом, — два дракончика взвились в прозрачное предвечернее небо, сплелись хвостиками и гибкими шеями — и кружились, кружились, крылья их трепетали, лапки хватали воздух…
Конечно, дракониха написала портрет дракончика — и даже в треуголке, — он вышел очень внушительным и серьезным: красная треуголка надвинута на глаза, руки (передние лапы) сложены на груди, — но это случилось не в тот день, а немного позже, — наверное, на следующий, но я этого не знаю, хотя портрет мне показывали…
Если вы все еще хотите знать, как дракончик тонул, и как дракониха сажала деревце… придется подождать. Правда, у меня нет уверенности, что я напишу об этом.
— Пля-а-ажик…
Нет, как видно я не дождусь от нее рассказа про деревце: дракониха распласталась на моем животе и, кажется, ей слишком хорошо, чтобы утруждать себя чем-то, кроме ленивого пошевеливания лапками…
— Мня.
Ну да — а я даже не знаю с чего начать…
…
— Какая большая семечка… Большое семечко… — присела на хвост перед ним дракониха. — Из такого обязательно вырастет высокое, красивое дерево! А какой замечательный цвет у семечка! …семечки…
Она нашла хорошее местечко для него, вырыла ямку, аккуратно прикопала и стала ждать. Поливала два раза в день, принося воду в глиняной плошке.
— Чашке! Моей любимой!
Вскоре появился нежный росток, который довольно быстро увеличивался в размерах.
— Что-то не похоже это на деревце, — задумчиво сказал дракончик, подлетая к умиленно любующейся не слишком привлекательным растением драконихе. — Такой светлый, если не сказать блеклый. И уже так вытянулся, а стволик, как у травы…
Конечно, у нее тоже возникали сомнения, но самочка горячо возразила:
— Оно вырастет! И будет огромным, ветвистым! Самым… И вообще.
— Больше старой липы? — насмешливо спросил дракончик и поводил пальцем по оттопыренным губам, производя негромкий, но тоже насмешливый звук. — Больше сосны в северной стороне?
А растение становилось выше и толще. Наконец, однажды утром дракониха растолкала еще спящего дракончика:
— На нем появились цветы!
— И ради этого ты разбудила меня!
Но все-таки он сразу полетел посмотреть на них.
— Хм-м…
— Да. Вот такие они. Теперь точно видно — это не дерево, — удрученно сказала дракониха. — Кажется, они похожи на цветки гороха.
— Знаешь, можно заглянуть в определитель растений, что это такое.
— А у нас он есть?
— Н-ну-у… Если поискать в дупле старой липы, то можно еще и не то найти!
Через полчаса дракончик вернулся с толстенной книгищей и облегченно сказал «уф!», хлопнув ее на траву рядом с…
— Так-так — посмотрим, — зашуршал он страницами, — даже не знаю с чего начать: с формы листьев или…
