— Нужно выяснить — дерево это или нет.
— М-м. Кора… У него нет коры, хотя он перерос нас с тобой. И потом — цветы… Где ты видела, чтобы у такого юного побега уже были цветы?
— А индийские факиры? Они выращивают дерево за час — и оно успевает даже плодоносить!
— Ты же не индийский факир! — резонно возразил дракончик, и дракониха смущенно умолкла, — но ей так хотелось вырастить дерево!
Они внимательно читали описания, разглядывали картинки и — в семействе бобовых нашли:
— Боб!
— Просто боб? — уныло сказала дракониха. — А семечка… семечко было таким красивым!
— Вот таким?
Она посмотрела на картинку: темно-фиолетовое, овальное семя с чуть пробившимся светло-зеленым ростком.
— Да, — на ее огромных серо-голубых глазах показались слезы. — Просто боб…
— Ничего! Зато позже, когда цветы сменятся стручками и созреют, у нас будет много этих красивых семян!
Но он все-таки преподнес ей на другой день маленькую семечку — светло-оранжевую, с полупрозрачными крыльями — почти как у дракончиков.
— Из него вырастет большое дерево?
— Ну, не самое большое, но красивое — белое и с такими уныло повисшими ветвями… Как у тебя вчера крылышки.
Она спросила, бережно зажав семечко в кулачок:
— Ты откуда знаешь? Ты его где-то видел?
— Не-а. Это птичка принесла. Она и сказала.
— Фи. Птички не разговаривают, они поют!
Дракониха развернулась и улетела сажать дерево.
— Она даже не спросила, как оно называется… — удивленно проводил ее глазами дракончик.
— А как же он тонул? — спрашиваю у драконихи немного погодя.
— Тс-с. Не говори ему, что я тебе рассказала… Ему стыдно вспомнить. Представляешь…
Дракончик летел и воображал себя лебедем — шею он мог изогнуть не менее изящно, а вот и пруд, чтобы плавно плыть по нему, гордо поглядывая по сторонам — вот я какой! Лихо, тормозя крыльями о воздух, а нижними лапами о воду, дракончик приводнился и… вот незадача! Вместо победного шипения лебедя, он издал горестный вопль:
— Айа-ай!
Он забыл, что не может так подогнуть лапы, чтобы грудь его гордо лежала на водной глади — лап-то у дракончиков четыре! Замахал перепончатыми крыльями в попытке удержать равновесие, и они жалко распластались на поверхности пруда — всего-то и была бочажина в три метра шириной!
— И?
— Пришлось ему изображать не лебедя, а крокодила — крылья совершенно невозможно было оторвать от воды…В панике он чуть не захлебнулся, но потом сообразил, как лучше выбраться: спокойно вытянул шею и тихонько стал подгребать лапами. Так и плыл до берега: только ноздри да глаза над поверхностью!
Меня не удивляет, что дракониха знает о крокодилах, если уж ей известно об индийских факирах!
— Я вообще много знаю. Только не все помню…
Скромно потупилась она.
Но откуда?
— Радио? Интернет? — растягивает она и без того широкий рот.
А вот и Лох-Несское чудовище летит! Стоит только вспомнить!
— Что ты, что ты! — замахала на меня лапкой дракониха. — Он не чудовище, он прекрасен, как Одиллия в балете Чайковского… Только где же пачка и пуанты?
Кажется, она опять смеется… Но по их физиономиям трудно понять.
