В моих комнатах тоже всё оказалось приготовленным к приёму гостьи. Как и у Руди. Фарлей мгновенно провёл «экскурсию» по помещениям и удалился, пообещав и мне прислать сменную одежду. Не совсем изысканно я поблагодарила его и осталась одна. Подскочила к столу, сунула в рот первый попавшийся кусок чего-то съедобного и сразу пошла в душевую. Только было сняла куртку, как спину морозом обдало! Ничего особенного, но показалось вдруг, что вот-вот кто-то войдёт. Фарлей обещал принести чистую одежду — напомнила я себе. Всего лишь. Зайдут — выйдут… Но постояла немного, обернулась к двери в душевую и, рассмотрев, как она закрывается, заклинила её какой-то щёткой с длинной ручкой.
Паранойя. После недавних суток убеганий и психованных ожиданий, когда тебя убьют или съедят. Психолог учил не подпитывать такие состояния. Сюда бы его, на моё место. И пусть не подпитывает. А я запрусь.
Под душем простояла недолго. Вытерлась оставленным громадным полотенцем — не стала пускать в ход направленный воздух, чтобы высушиться. Закуталась в это же полотенце, протянула руку к щётке, чтобы выйти. И поняла, что не могу. Выйти не могу. Слишком уязвимой себя чувствовала в полотенце. Ругаясь про себя последней дурой-неврастеничкой, напялила грязную одежду, уже было брошенную как ненужную. И только после этого, вяло посмеиваясь, но продолжая держать пальцы на спусковом крючке пулемёта, вышла.
В комнатах никого. Я подошла к двери, вспомнила, вернулась. Фарлей выполнил обещание: новая одежда аккуратной стопкой лежала на столике возле кровати. Значит, пока я была в душевой… Я выдохнула раз, выдохнула ещё, чтобы успокоиться. Снова приблизилась к двери. Внимательно осмотрела. Никаких замков, щеколд. Ничего, чтобы запереться. Не-ет… Я так не могу.
Открыв дверь, я выскользнула в коридор и тихонько постучала в комнату Руди. Тихо. Зайти без приглашения? Нерешительно оглядевшись по обе стороны коридора, я толкнула дверь и вошла.
Тихо и пусто. С трудом удерживаясь от идиотского смешка, я негромко сказала:
— Руди, это я, Лианна. Пошли ко мне. Я одна боюсь.
Дверца встроенного шкафа приоткрылась, и Руди с котом на руках поспешно зашагал ко мне. Судя по всему, он оказался параноиком не меньше моего.
Шипя друг на друга: «Тихо!» и фыркая, чтобы не ржать в полный голос, мы подтащили к двери уже в моей комнате небольшой, но солидный комод. Поставили на него опустевшую посуду (ели на ходу, давясь от жадности, — деловые!) таким образом: если кто-то захочет проникнуть к нам, на пол, освобождённый в этом месте от ковра, полетят стеклянные стаканы. Звону от них больше. Да и учли мы, что, будучи гостями, лучше слишком больших разрушений после себя не оставлять.
Потом встали вокруг стола и, с беспокойством поглядывая на дверь за комодом, уничтожили всё, что ещё влезло в желудки. Мисти жрать начал ещё раньше, прямо на столе, тоже то и дело оглядываясь на дверь, у которой мы сначала копошились. Кажется, наш психоз передался и ему. Руди сказал, что кошачий корм кот отказался есть наотрез… Потом перетаскали все мягкие вещи, какие нашли, ближе к моей кровати. Наконец, легли, оба — не раздеваясь, в обнимку с оружием. Я — на кровать, Руди — на пол, в груду покрывал и накидок со стульев и кресел.
Едва моя голова опустилась на подушку, меня слегка повело, перед глазами поехало. Головокружение. Перебегали. Что-то тяжёлое — услышала я сквозь дремоту — протопало от моих ног и свалилось горячей спиной к моему животу. Обняв Мисти, я вспомнила то, что давно хотела узнать. Уже в полусне пробормотала:
— Руди…
— М?
— А ты как мутируешь?
— Как Мисти.
Перед моими глазами появилась рука. Потом вторая, стащившая до локтя рукав куртки. Проморгавшись, я вгляделась в кожу: на ней отчётливо обозначились чешуйки. Правда, ближе к кисти они пропадали, словно расплываясь или вплавляясь в кожу.
— Страшно, да? — тихо вздохнул Руди.
— Знаешь, Руди… Когда мы отдохнём, я тебе покажу, что такое страшно.
— И что это будет?
— Дрейвен тебе никогда ничего не показывал?
— Нет.
— Он умеет выпускать когти. Я — тоже.
Над краем кровати появилась голова Руди. Он озадаченно посмотрел на меня, и я, приподнявшись на локте, пожала плечами:
— Для уивернов это нормально.
— Спасибо.
Голова исчезла, а через минуты послышалось успокоенное сопение. А я некоторое время пыталась размышлять, почему он меня поблагодарил, и пришла к выводу: я его успокоила. И уснула. Так крепко, что ничего мне не снилось, а если и снилось, то не запомнилось. Нет, вру. Запомнился один эпизод, промелькнувший, как лёгкая тень. Мне почудилось, что мёртвый Дрейвен, на вид поразительно живой, всё с той же чёрной лентой на незрячих глазах, появился в нашей комнате, что он подошёл почти к самой кровати и Мисти вопросительно мыркнул, завидев своего друга, а уиверн прошептал:
— Тихо, Мисти. Тихо.
