— Раз мы путешествуем вместе, вы можете звать меня по имени, — застенчиво сказал мальчик.
— А как вас зовут, ваше высочество? — спросил Хуго, взяв в руки мешок.
Мальчик изумленно уставился на него.
— Я много циклов провел за пределами королевства, ваше высочество, — торопливо пояснил Хуго.
— Бэйн, — сказал мальчик. — Меня зовут принц Бэйн.
Хуго застыл на месте. Бэйн… Ведь «Бэйн» значит «погибель»! Нет, он не был суеверным человеком, но кто и почему мог дать ребенку такое зловещее имя? И убийца вновь ощутил, как незримая нить Судьбы затягивается у него на шее. Он снова представил себе плаху — холодную, спокойную… Он потряс головой, злясь на самого себя. Ощущение удушья исчезло вместе с образом собственной смерти. Хуго вскинул на плечи оба мешка — свой и принца.
— Идемте, ваше высочество, — сказал он, кивнув на дверь.
Бэйн поднял с пола свой плащ и неуклюже накинул его себе на плечи, путаясь в завязочках. Наконец Хуго не выдержал, нетерпеливо швырнул мешки на пол, встал на колени и завязал плащ.
К его изумлению, мальчик обвил руками его шею.
— Как хорошо, что вы будете моим телохранителем! — воскликнул он, прижавшись своей нежной щекой к щеке Хуго.
Хуго остолбенел. Бэйн отступил назад.
— Я готов! — весело сообщил он. — Мы полетим на драконе, да? Я сегодня в первый раз летал на драконе! Хорошо бы мы все время на них летали!
— Да, — выдавил наконец Хуго. — Дракон ждет во дворе.
Он поднял мешки и лампу.
— Если вашему высочеству будет угодно…
— Я знаю дорогу! — сказал принц, выбежав из комнаты.
Хуго пошел следом, все еще ощущая прикосновение мягких и теплых рук ребенка.
В комнате на одном из верхних этажей монастыря собрались трое. Комната эта раньше была монашеской кельей — холодной, суровой, маленькой и без окон. Трое людей — двое мужчин и женщина — стояли посреди комнаты. Один из мужчин обнимал женщину за плечи; она обнимала его за талию — они поддерживали друг друга, иначе бы оба могли рухнуть на пол. Третий стоял перед ними.
— Они сейчас улетят, — сказал волшебник, склонив голову набок, хотя вряд ли он мог слышать сквозь толстые монастырские стены шум крыльев дракона.
— Уже! — воскликнула женщина, метнувшись вперед. — Мой мальчик! Я хочу еще раз увидеть моего сына! Только один раз!
— Нет, Анна! — Триан сурово стиснул ее руку. — Я потратил много месяцев на то, чтобы разрушить чары. Так будет легче! Возьми себя в руки!
— Я боюсь, что мы совершили ошибку! — всхлипнула женщина, уткнувшись в плечо мужа.
— В самом деле, Триан, давайте оставим эту затею, — скачал Стефан. Голос его звучал довольно грубо, но жену он обнимал очень нежно. — Еще не поздно.
— Нет, ваше величество. Мы ведь все обсудили и обдумали. Так надо. Мы должны следовать разработанному плану и молить предков, чтобы они не оставили нас и помогли нам в этом деле.
— Вы предупредили этого, как его… Хуго?
— Он бы не поверил. Так что проку от этого было бы мало, а вот вред мог бы быть. Этот человек — лучший, кого можно найти. Холодный, бессердечный тип. Нам придется положиться на его искусство и его жестокость.
— А если он не выдержит?
— Тогда, ваше величество, — вздохнул Триан, — следует готовиться к самому худшему.
В тот самый час, когда Хуго положил голову на плаху, в нескольких тысячах менка ниже, на острове Древлин, происходила другая казнь — казнь пресловутого Лимбека Болтокрут. На первый взгляд может показаться, что эти два события не имели ровно ничего общего, разве что совпадают по времени. Бессмертная паучиха, имя которой — Судьба, уже связала незримыми нитями души столь несхожих созданий и медленно, но верно притягивала их друг к другу.
В ночь, когда погиб лорд Рогар Ке-литский, Лимбек Болтокрут сидел в своем неопрятном, но уютном жилище в Хете — древнейшем городе Древлина — и сочинял речь.
Сородичи Лимбека называли себя гегами. На всех прочих языках Ариануса, как и в древнем мире, существовавшем до Разделения, они назывались гномами. Лимбек был роста немалого — четыре фута без каблуков. Добродушное, открытое лицо было украшено густой, окладистой бородой. У него начинал расти животик, что вообще-то несвойственно молодым работящим гегам; но Лимбек вел сидячий образ жизни. Глаза у Лимбека были ясные, любопытные и ужасно близорукие.
Он жил в маленькой пещерке — одной из сотен других пещер, которыми был источен большой коралитовый утес на окраине Хета. Пещера Лимбека была несколько необычной, но в этом нет ничего удивительного — ведь Лимбек и сам был необычным гегом. Потолок в его пещере был повыше, чем в прочих, — почти в два гегских роста. Специальное возвышение, сколоченное из досок, позволяло Лимбеку взбираться под потолок и пользоваться еще одной особенностью его пещеры — окнами.
