— Слушайте, ваше высочество! Вы можете сколько угодно дурачить гегов — все, что угодно, только бы выбраться отсюда. Но нас дурачить больше не смейте! Кончайте реветь и слушайте меня — вместе с папочкой. — Хуго выразительно посмотрел на перо, и мальчик инстинктивно сжал его в руке. — Вы должны срочно что-то придумать, иначе вам придется плохо — разве что вы и в самом деле сумеете вознести этих гномов в небеса. Не думаю, что им понравится, что их надули.
— Сэр Хуго, за нами следят! — предупредил Альфред.
Хуго обернулся и увидел, что верховный головарь с большим интересом наблюдает за их беседой. Хуго выпустил мальчика, похлопал его по плечу и улыбнулся.
— Так что же вы собираетесь делать, ваше высочество? — спросил он, понизив голос. Впрочем, приглушать голос не было нужды — ритмичное гудение и стук машины и так приглушало все — включая мысль.
Бэйн проглотил слезы.
— Я решил сказать, что считаю их недостойными. Что они не заслужили того, чтобы я поднял их в небеса.
Хуго посмотрел на Альфреда. Камергер покачал головой:
— Это может оказаться очень опасным, ваше высочество. В королевстве смута. Если вы скажете нечто подобное, геги могут обратиться против нас.
Мальчишка заморгал, глаза у него забегали. Он явно испугался. Он почувствовал, что под ногами у него разверзается пропасть. Хуже того, единственные люди, которые могли ему помочь, имели все причины столкнуть его вниз.
— Так что же нам делать?
«Нам»! Хуго с удовольствием бросил бы подменыша на этом выметенном всеми ветрами куске скалы, и пусть разбирается, как знает. Однако он знал, что не сделает этого. Что это, заклятие? Или ему просто жалко этого крысеныша? Да нет, не в этом дело, заверил он себя. Просто на этом парне можно сделать состояние.
— Тут говорили о каком-то другом боге, — сказал Альфред. — О «боге Лимбека».
— Откуда вы знаете? — изумился Бэйн. — Вы ведь не понимаете, что они говорят!
— Понимаю, ваше высочество. Я немного знаю их язык…
— Вы солгали мне! — Мальчик, казалось, был потрясен. — Как вы могли, Альфред? Ведь я же вам верил! Камергер покачал головой:
— Я думаю, лучше всего честно признаться, что все мы не доверяем друг другу.
— А что мне оставалось? — возопил Бэйн с видом оскорбленной невинности. — Этот человек пытался убить меня, и, насколько я знаю, вы, Альфред, помогали ему!
— Это неправда, ваше высочество. Хотя я понимаю, почему вы могли так подумать. Но я не собирался предъявлять какие-то обвинения. Я считаю, что всем нам надлежит осознать, что жизнь каждого из нас — в руках остальных. Я думаю…
— Хватит! — перебил его Хуго. — Мальчик уже все понял. Не так ли, принц Бэйн? И не надо мне тут разыгрывать потерявшегося младенца. Мы оба прекрасно знаем, кто вы такой и чего вы стоите. Я так понимаю, что вы хотите выбраться отсюда и нанести визит папе. Выбраться отсюда можно только на корабле, а я — единственный человек, который умеет управлять кораблем. Альфред единственный, кто хоть что-то знает об этом народе и об их образе мыслей — по крайней мере, говорит, что знает. Так что он прав, когда говорит, что друг без друга нам не выбраться. Поэтому вам с папочкой лучше играть по-честному.
Теперь в глазах Бэйна не осталось и следа ребяческой наивности. Это были всезнающие глаза взрослого. Хуго увидел в них самого себя, свое холодное, безрадостное детство. Этот ребенок развернул все заманчивые подарки, которые подсовывала ему жизнь, и обнаружил, что внутри только мусор.
«Он такой же, как я, — подумал Хуго. — Он больше не верит ни во что светлое и прекрасное. Он слишком хорошо знает, что скрывается за всем этим».
— Вы обращаетесь со мной не как с ребенком, — осторожно сказал Бэйн.
— А разве вы ребенок? — спросил Хуго напрямик.
— Нет… — Бэйн стиснул в руке перо и ответил уже громче:
— Нет, я не ребенок. Я буду за вас. До тех пор, пока вы не предадите меня. Я обещаю. Но если кто-то из вас предаст меня, он об этом горько пожалеет!
Голубые глаза принца горели отнюдь не детской проницательностью.
— Отлично. Я обещаю вам обоим то же. А вы, Альфред?
Камергер уныло посмотрел на них и вздохнул.
— Неужели это должно было произойти именно так? Неужели мы будем верить друг другу лишь потому, что каждый держит другого за глотку?
— Вы солгали, что не знаете языка гегов. Вы не сказали мне правды о мальчишке до тех пор, пока чуть было не стало слишком поздно. О чем вы мне еще наврали, Альфред? — спросил Хуго.
Камергер побледнел. Он шевельнул губами, но ничего не сказал. Наконец он выдавил:
— Я обещаю.
— Хорошо. С этим кончено. А теперь надо разузнать об этом другом боге. Возможно, он поможет нам убраться отсюда. Возможно, это эльф, чей корабль затянуло в Мальстрим.
— Я могу сказать верховному головарю, что мне нужно встретиться с тем богом! — сказал Бэйн. Он умел пользоваться выгодами своего положения. — Я скажу, что не могу судить гегов, пока не узнаю, что думает об этом другой бог.
Мальчик улыбнулся.
— Откуда им знать, сколько мы с этим провозимся! Но захочет ли эльф помочь нам?
