– Вот как? – поднял брови лейтенант. – И почему же, позвольте поинтересоваться?
– Потому что, как говаривал мой покойный папаша, лучше армия питтов, возглавляемая нартом, чем армия нартов под командованием питта! – заявил сэр Вальтер и, отсалютовав собеседнику бокалом, залпом его опустошил.
– Вынужден заметить, что я не нарт, милорд, – проговорил Эдуард. В голове мелькнула мысль, что не так давно он уже произносил точно такие же слова – в разговоре с Изабеллой. – А сэр Арнольд, насколько я могу судить, не питт.
– Кто его знает, может, и питт, – отмахнулся герцог. – Да и не в крови дело, в конце концов! – а вот это Эдуард тоже недавно слышал. – Вы рыцарь, милорд, – в том, высоком значении этого слова, что оно имело до Безвременья. Я – тоже, – Безвременье застало сэра Вальтера, должно быть, лет десяти от роду, но говорил он так, словно получил свой браслет еще в царствование Луизы Благословенной. – Я еще и нарт, но это и в самом деле не главное. А вот все вокруг… Осор – это деревня, милорд, обычная деревня. Бритта – большая деревня. О двух прочих системах и вовсе говорить нечего. У нас деревенское Королевство, милорд. И, кроме нас с вами – и еще, разумеется, Ее Величества, – все, на ком оно должно держаться, от графа до последнего рыцаря – крестьяне. Да, мы выдернули их из деревни, построив это подобие города, что было нетрудно, но вот выдавить из них деревню… Получив на руку браслет и усевшись в «седло», даже обучившись пилотажу, крестьянин не становится рыцарем, милорд! Нет, требуется еще что-то. Может быть, это что-то придет во втором поколении, может быть, в третьем… А пока что максимальная высота орбиты даже лучших из них – того же сэра Арнольда – сельский староста. Могут сельские старосты управлять Королевством, милорд, как вы считаете? – спросил герцог и, не дожидаясь ответа, в котором, как видно, не нуждался вовсе, сам же и ответил: – Не могут! Не могут и не должны!.. Будьте так любезны, милорд, откупорьте вторую бутылку, – оборвав свою речь на полуслове, попросил сэр Вальтер и указал на корзину на полу – та стояла как раз возле ноги Эдуарда.
Нагнувшись, лейтенант взял бутыль с соломенной подушки, выдернул конусообразную пробку – один из признаков элитного вина, штопор для его открывания не требовался – и протянул гостю. Кивнув в знак благодарности, тот наполнил свой бокал почти до краев.
– А вы, барон, я гляжу, совсем не пьете, – укоризненно заметил герцог, ставя бутыль на столик.
– Мне утром снова на орбиту, милорд, – заметил лейтенант.
– Так то утром! – бросил сэр Вальтер. – Впрочем, как знаете. Потом будете жалеть, в городском кабаке вам такого не подадут…
– Что верно, то верно, милорд, – дабы закрыть тему, Эдуард поднял бокал и сделал небольшой глоток.
– Вот, так-то лучше! – удовлетворенно кивнул герцог. – О чем это мы с вами говорили? Ах да, вспомнил. Так вот, барон, отдать бразды правления в руки всех этих крестьян – значит загубить все, что было сделано до сих пор. А сделано немало, согласитесь. Вот этими руками сделано, – герцог продемонстрировал собеседнику обе пятерни. – Сам камни ворочал, сам рубил лес, чертежи рисовал – тоже все сам. Ну, Белла, конечно, помогала, но что она там могла… А так – все я. Это уже потом мастеров завез, рыцарей обучил, пошло помаленьку дело. Но все одно за каждым – глаз да глаз! Что с них взять – крестьяне? Дальше своего носа не видят… – он ненадолго умолк, чтобы перевести дух и осушить очередной бокал. – Нет, барон, я это дело начал, я его и закончу, – проговорил сэр Вальтер, воздав должное вину. – С вашей помощью, надеюсь. Вместе с вами мы… Ух! – как видно, не подобрав подходящих моменту слов, герцог сжал кулак и грозно потряс им. – Всех их построим в четыре ряда!
Эдуард, который последние недели в основном тем и занимался, что строил подчиненных рядами, не сдержал неосторожной усмешки, тут же, впрочем, вновь придав лицу серьезное выражение, так что собеседник едва ли успел заметить эту его оплошность.
– Держитесь меня, барон! – заявил тот. – А я, не постесняюсь это сказать, стану держаться вас. Да, именно так. Будем держаться друг друга. Мы, два истинных рыцаря в этой толпе дремучих крестьян. Мы должны вести их – и мы их поведем. И приведем. Куда сочтем нужным. Ибо нам дано определять… Нам, рыцарям, а не всяким там выскочкам! – похоже, хмель понемногу брал свое, и герцог мало-помалу начинал заговариваться.
Останавливаться он, впрочем, не собирался – перевернув бутылку, вылил последние капли в бокал и указал горлышком Эдуарду на корзину. Вздохнув про себя, тот достал и откупорил третью.
– Что вы думаете о свадьбе, барон? – спросил внезапно сэр Вальтер.
– О свадьбе, милорд? – вздернул брови лейтенант, не ожидавший такого вопроса. Перед глазами у него почему-то сразу возник образ леди Иды, и он вынужден был тряхнуть головой, дабы отогнать нелепое наваждение.
– Ну да, о свадьбе, – кивнул герцог.
– Признаться, милорд, я как-то вообще об этом не думаю, – пожал плечами Эдуард.
