Когда показались дома, я ощущала себя такой уставшей, словно в одиночку воздвигла этот город. Рядом ныла и поскуливала Ирна, так что приходилось ещё и помогать ей, подставляя плечо, когда пухленькая подруга проваливалась в снег.
Над Дьярвеншилом звенел тревожно колокол, и жители высыпали из домов. Провожали нас испуганными взглядами, перешептывались. Хальдор шагал впереди, не оборачиваясь, мы плелись следом. Я пыталась идти с гордо поднятой головой и расправленными плечами, но то цеплялась носками ботинок за неровные доски, то Ирна впереди спотыкалась и тянула меня за собой.
Нас протащили до центральной площади и заставили подняться на помост возле колонны, с которой презрительно взирал на город каменный Ингольф.
Людей становилось все больше. Я выхватила из толпы знакомые лица — мрачная Алвина, встревоженная девушка, которую спасла от йотунов, мальчишки, рассказывающие мне про купальни … Жители хмурились, смотрели непонимающе.
— Зачем здесь эти люди, риар? — выкрикнул бородач в меховой шапке. — Среди них лирин и а-тэм Краста… Краста-хёгга!
— Эти люди нарушили закон, решив тайком войти в город, — ровно известил Хальдор. Он стоял, расставив ноги и заложив руки за спину. Мы сбились тесной кучкой. — Им было запрещено подходить к границам Дьярвеншила, но они ослушались. За это будут… наказаны.
— Там что же, йотун-шагун? — прошелестел взбудораженный шепот, и толпа отхлынула. Сотни глаз со страхом уставились на Солвейг, которую теперь не закрывали наши спины.
— Милостивые перворожденные, да это же Солвейг. Дочь Ингольф-хёгга, утонувшая Солвейг. Она стала шагун? Ее дар пробудился?
— Нельзя пленить йотун-шагун…
— Нельзя прикасаться к той, что ходит по грани…
— Ой, беда будет…
— Молчать! — рявкнул Хальдор. — Шагун предала Дьярвеншил. Она скрывалась, оставив город без защиты. Приютила в своем доме отступников. Нарушила закон. К тому же у Солвейг нет силы истинной заклинательницы. Она слаба и не может защитить нас. Она не может защитить даже себя, разве вы не видите? Разве сильная йотун-шагун, способная противостоять ай-ро, дала бы себя пленить?
Люди зашептались, а я сжала кулаки. Солвейг не отрываясь смотрела на Хальдора, и мне стало жутко от ненависти в ее глазах. И больно…
Но новый риар не глядел в сторону бывшей возлюбленной. Горящий черный взгляд прожигал лица и души жителей города, и те опускали головы, покоряясь силе нового риара.
— В Дьярвеншил пришли перемены. Перемены к лучшему. Этот город достоин сильного хёгга, который подарит каждому из вас защиту, покровительство и Зов. Истинный и сильный Зов!
— Да, риар! — крикнул кто-то в толпе.
Я вздрогнула, нашла лицо одного из членов совета родов. Манавр тоже был здесь — стоял, улыбаясь и с гордостью глядя на сына.
— Дьярвеншил — прекрасный и сильный, это наш дом! — выкрикнул Хальдор, и одобрительных криков стало больше. — Это мой дом. Здесь рождались и умирали наши предки, здесь проживут жизнь наши дети. И я позабочусь, чтобы и они гордились Дьярвеншилом. Я подарю нашему дому процветание!
— Да, Хальдор-хёгг!
У меня поплыло перед глазами. Хотя многие в толпе хмурились, но молчали. Зато сторонники Манавра уже вовсю орали, прославляя нового риара.
— Краст-хёгг так много сделал для города, — задумчивый голос Алвины взлетел над толпой, и на женщину обернулись. — Было время, когда я осуждала молодого сына Ингольфа, верила слухам. Но я ошибалась и имею смелость это признать. Краст-хёгг был истинным риаром…
За спиной кухарки возникли мрачные ильхи, Манавр усмехнулся. С постамента я увидела сталь, приставленную к женской спине. И Алвина замолчала, побледнела.
Хальдор качнул головой и продолжил, словно и не заметил выступления смелой кухарки.
— Время потомков Ингольфа закончилось, — крикнул он. — Порченные дети прежнего риара не достойны быть частью Дьярвеншила.
— Но как же йотун-шагун…
— Дьярвеншилу не нужна хранительница!
— Не нужна? Но как же… Ветер крепчает…
Толпа всколыхнулась, волнуясь.
— Дьярвеншилу не нужна йотун-шагун! — Хальдор обвел взглядом притихших людей. — Есть другой способ успокоить ай-ро. Всегда был!
— Жертва… — пронеслось над площадью, и я похолодела. Что происходит?
— Наши предки знали, как успокоить губительный ветер и отвадить йотунов. Наши предки отдавали ему жертву. Юную деву, которая ещё не познала мужчину и по малолетству не слышит Зова. Отдавали в услужение, навечно. Так появились первые шагун. Но обычай забыт, мы перестали чтить ай-ро, и он злится!
— Злится, злится… — пронеслось, нарастая, тревожное эхо.
И я вскрикнула, когда на помост вытолкнули бледную до синевы Анни. Прислужница шмыгала носом и вжимала голову в плечи, озираясь. В ее глазах дрожал ужас. Тонкое белое платье развевалось на ветру, как и распущенные волосы.
— Мы отдадим ай-ро жертву! — выкрикнул Хальдор. Небо над Дьярвеншилом потемнело. Люди испуганно переглядывались, шептались, но натыкаясь на суровые лица воинов Манавра, отшатывались и замолкали.
В вышине разверзлась трещиной молнии тяжелая туча, прогремел гром.
Анни тоненько вскрикнула, обернулась беспомощно.
— Лирин, мне страшно, — шепнула она.
