После измены мужа я вынуждена вернуться из столицы в родной поселок в медвежьем углу. Сердце разбито, но я не сдамся! У меня есть дом и пекарня, родительское наследство, а в пекарне работает дракон. Он очень талантливый повар, а какие у него булочки! Но... что значит, я твоя истинная пара?
— Да что ж это делается? Благородную даму да по лицу, как какого извозчика!
Следующий удар отбросил причитающую домовичку в сторону, и маленькая домашняя помощница расплакалась. Кевин снова замахнулся на меня — прижимая к лицу носовой платок, я отступила так, чтобы между нами был диван гостиной.
Тот самый, на котором несколько минут назад Кевин лежал с какой-то растрепанной блондинкой в самой что ни на есть откровенной позиции. Когда я вошла, он как раз решил поставить блондинку по-собачьи, в свою излюбленную позу.
От стыда и горя мне хотелось кричать.
Все это время я, глупая, думала, что у нас счастливая семейная жизнь. Что мы искренне любим и уважаем друг друга.
И теперь все это смыло грязной водой измены, которую пока еще муж выплеснул мне в лицо.
Кевин никогда меня не бил. И вот ударил по лицу и по душе.
— Вот как ты, оказывается, навещаешь больную матушку! — бросила я, и Кевин даже зашипел от злости. — А я еще думаю, что она слишком часто начала болеть!
Госпожа Дорнан, моя свекровь, спустилась со второго этажа на шум как раз в тот момент, когда Кевин меня ударил. Сейчас на лице свекрови, которая наблюдала за скандалом, не было ничего, кроме нескрываемого удовольствия.
Она была счастлива. Торжествовала.
Старая дрянь ненавидела меня просто за то, что я жила на свете. Хорошо сказала обо мне только однажды:
— А, она свалилась с лестницы и чуть не расшиблась? Хорошо!
Я была незавидной парой для ее обожаемого сыночка — моя свекровь считала, что Кевин должен жениться как минимум на принцессе. Кроме титула, у меня был только маленький домик в деревне, да пекарня со скудным доходом. Но Кевину хотелось стать не просто солидным деловым человеком, но еще и лордом — а свадьба на бесприданнице была отличным выходом. Принцессы-то на него не даже не оборачивались.
Он считал, что вытащил меня из грязи — и думал, что по этой причине я буду молчать и терпеть все, что он только захочет.
— Не тебе решать, куда он ездит! — прошипела свекровь. Блондинка, прикрывая пышные телеса покрывалом, отбежала в сторону — встала у лестницы, испуганно переводя взгляд с Кевина на меня.
Даже в спальню ее не пригласили. Хорошо хоть не на коврике у двери пользовали.
— Мне, пока я его законная жена! — отрезала я. — Но это ненадолго. Подаю на развод, сегодня же!
Кевин и его мамаша расхохотались, словно мне удалась особо смешная шутка.
— Развод? — повторили они хором, и Кевин продолжал: — Опомнись, дура! На что ты жить будешь? Я все тебе купил, начиная с панталон!
— Как будто до этого я ходила голая и босая! — парировала я. Да, мягко говоря, до свадьбы я не была богачкой — но и нищенкой, которая благодарит за сухую корку, меня бы никто не назвал.
На какое-то мгновение в скандале возникла пауза. Я схватилась за голову, благодаря Небеса за то, что мы не успели завести детей. Сейчас я могу уйти. Просто уйти и не оглядываться. Выбросить из жизни три года нашего брака и забыть их, как страшный сон.
— Решила разводом пугать? — свекровь уперла руки в бока, став не благородной леди, а бойкой бабенкой, которая когда-то торговала рыбой и чудом умудрилась охомутать финансиста и подняться выше Мингамунского рынка. — За брак надо цепляться! Обеими руками! Тем более за такого, как Кевин!
— За какого “такого”? — устало спросила я. — За того, который шлюх даже до спальни не доводит?
Девица пискнула было, что она не шлюха, но я посмотрела так, что она мигом заткнулась.
Нет, я не должна кричать о разводе — жене положено молча терпеть всю грязь, которую муж выльет ей на голову. В Минарском королевстве так принято: незамужняя девушка или разведенная женщина не считаются полноценным человеком. Нет, ты, конечно, можешь не выходить замуж или разводиться, никто не отнимает у тебя права на выбор — но будь готова к всеобщему презрению и осуждению. К поджатым губам соседок и закрытым дверям в порядочные дома. К исчезающе малой возможности устроиться на работу.
Я понимала, на что иду. Но знала: если сейчас я сделаю вид, что ничего не случилось, то дальше будет только хуже.
Кевин станет водить шлюх не в дом своей матери, а в наш. И будет бить меня еще сильнее, если я посмотрю на него не так.
Ну уж нет. Я это терпеть не собираюсь.
— У нас был деловой союз, Кевин, — устало сказала я. Сумела взять себя в руки, сжать душу в кулак и не плакать. — От меня ты получил титул, я от тебя — деньги. Брачные обеты — это официальный договор, и ты его нарушил. Как относятся к предателям в деловых кругах?
— Да кто ты такая, чтобы… — начала было свекровь, но я презрительно бросила:
— Вот именно. Я Джина Сорель, леди Макбрайд, подаю на развод и отзываю свой титул. Будешь снова господин Дорнан. Титул лорда ты утратил, когда залез на эту потаскуху.
Кевин все понял сразу — и рванул ко мне, чтобы новыми ударами выбить все мысли о разводе. Но споткнулся об упавшую домовичку, которая по-прежнему причитала на полу, растянулся на ковре, и я не стала тратить времени даром.