Рейнира всё же открывает глаза в далеком прошлом, когда будущее ещё казалось ей светлым, а боль от потери детей не разрывала душу. Пока Деймон отвоёвывает Ступени, она заперта в замке, полным змей и крыс. Ей надо постараться, чтобы к его возвращению преподнести мужу достойные короля-консорта дары.
Первое отступление: Отто решает подложить Алисенту под Визериса после того, как Деймон отбудет отвоёвывать ступени, подождав ещё немного для надежности, чтобы брат Короля не путался под ногами.
Второе отступление: Рейнира старше своей книжной версии, поэтому на момент войны за Ступени, ей уже есть 14 лет.
Если хотите, воспринимайте это, как мрачную сказку о мести и любви.
Тема: J. Cole — She Knows
За каждую причиненную ей боль,
За каждый упавший с ее головы волос,
Я в язвы ваши буду втирать соль,
Ножом изогнутым, вспоров брюшную полость.
Дельфин — Нежность
Рейнира не знает как и почему это происходит. Она снова открывает глаза. Юная, наивная и прекрасная, ещё не разрушенная борьбой за престол, потерей детей и собственными ошибками, что тянутся за ней кровавым следом. Алисента улыбается ей, как близкой подруге, смотрит на неё с приязнью. «Дракарис» почти срывается с языка.
Её кровь поёт. Её кровь требует отмщения. Закрывая глаза, Рейнира видит пылающую Королевскую Гавань. Дракон в клетке из её костей хочет прорваться наружу и сомкнуть зубы на чужой шеи — Рейнира продолжает улыбаться Алисенте. Она больше не гневливое, юное дитя.
Она дракон, а драконы умеют ждать.
Пока Деймон проливает кровь на Ступенях, Рейнире надобно срезать опасные ростки к его возвращению, чтобы водрузить лучший венец ему на голову.
Рейнира думает, что никогда не была такой смелой и хладнокровной, когда была ребёнком. Она действительно верила в лучшее, когда-то близкой подруге. Эта маленькая наивная девочка ещё есть где-то внутри неё. Она жалобно скулит и заходится рёвом от боли. Это дитя всё помнит. Помнит мертворождённую дочь, убитого сына, погибшего мужа, отобранный трон и жар драконьего пламени.
Дракон помнит.
Сбегать в город даже в одежде пажа — опасно. Под покровом ночи особенно, но отребье больше не пугает её, а улицы не волнуют своим гамом и распутной свободой. Рейнира ищет не алкоголь, нет, такого полно в замке. Ей нужно забористое пойло, сладкое, как заморские фрукты, и легкое, будто это вода. Пойло, которое потом в момент отнимает ноги, руки и способность связно говорить даже у бывалых вояк.
Рейнира, словно идёт по стопам дорогого дядюшки, петляя по грязным улицам.
Ей хочется, чтобы всё было красиво. Изысканный яд, никаких последствий. Изящная смерть, незаметная и неминуемая, как кинжал в ночи. У Рейниры нет времени на расшаркивания и реверансы. Она больше никогда не обратиться к давней подруге «Ваше светлость», не покажет ей своих детей, не пройдёт стыдные и мучительные пути до её покоев с ребёнком на руках. Никогда.
Рейнира улыбается, щебечет с Алисентой, как с дорогой подругой и предлагает шалость, абсолютно недостойную благочестивых дам, но которую им двоим так хочется совершить. И если Рейнира делает вид, что пьёт своё вино, то Алисента действительно с удивлением пробует диковинку из-за моря, так не похожую на все вина на банкетах.
— Оно сладкое! — восклицает Алисента удивлённо, и Рейнира расплывается в понимающей улыбке.
Сладкое, сладкое вино… как смерть, как месть, как вид изломанного женского тела на каменных плитах.
Рейнира уже не маленькая девочка, она знает, что эта судьба никогда не была выбором Алисенты. Её подложили под короля, как племенную кобылу под старого жеребца. Ей уронили на плечи долг, который она должна была нести ради своего Дома.
Рейнира понимает, что Алисента была жертвой, возможно, такой же, как она сама. Её даже на мгновение охватывает жалость с примесью сочувствия к девочке в зелёном платье. Это проходит, когда она вспоминает свой собственный путь стыда, боли и унижения сразу после родов, с ребёнком на руках, с текущей по бёдрам кровью; вспоминает племенного выблядка, что украл дракона и отнял у неё сына.
Рейнира помнит. Она не злится. Нет. Она сводит счёты.
Рядом с окном в пустынном коридоре находят разбитую бутылку вина, когда Рейнира исчезает, скрываясь за ближайшим тайным проходом. Мейгор будто хотел построить муравейник, лабиринт, в котором мог бы ориентироваться только Таргариен.
Дракон в лабиринте. Рейнире нравится.
Она возвращается в свою комнату также, как ушла к Алисенте — через тайный проход. Срывает с себя пахнущую вином одежду и бросает в камин, ныряя в приготовленную бадью. Аромат масел окутывает её с ног до головы, она трёт кожу до красноты и смотрит на догорающие остатки зелёного платья.
Рейнира сдерживает безумный смех. Она убила эту суку.
Она сжимает бортик бадьи до побелевших костяшек, сбрасывает пьяный восторг и поющие в крови удовлетворение. Это только отсрочка, пока Хайтауэр не найдет замену. Поэтому ей нельзя расслабляться.
Её будят крики за дверью. Рейнира готовится играть.
Она рыдает, обнимая отца и пряча лицо у него плече. Рейнира бередит каждый шрам на сердце, запуская пальцы в едва закрывшиеся раны. Каждая слезинка — это часть спектакля, это напоминание о том, что она ещё должна сделать, за что они должны заплатить.