– Не знаю. Но уверена, что хочу быть кем-то, а не просто дочерью своего отца. Хочу как-то себя проявить. Именно это я и сказала папе, когда он спросил, зачем мне этот поход. И это по-прежнему правда.
Они перебрались на следующее дерево, и Тимара полезла наверх, глубоко запуская когти в кору. Эти самые когти, которые были ее проклятьем в Трехоге, здесь могут считаться даром судьбы, подумала она.
Татс следовал за ней, но куда медленнее. Найдя подходящую ветку, Тимара остановилась и подождала его. Лицо юноши блестело от пота, когда он поравнялся с нею.
– Я думал, только парни что-то такое ощущают.
– Такое – это какое?
– Что мы должны проявить себя, чтобы все увидели в нас мужчин, а не просто мальчишек.
– А девушки чем хуже?
Тимара заметила желтый проблеск, указала туда, и Татс кивнул. С самого конца ветки, над рекой, свешивалась гирляндой лиана-паразит. От тяжести плодов провисала и она сама, и поддерживающие ее ветви. Она качнулась, и над ней мелькнуло чье-то крыло. Там кормятся птицы, а это верный признак того, что плоды поспели.
– Я полезу туда, – сообщила Тимара. – Но не знаю, выдержат ли ветки тебя.
– Вот и проверим, – отозвался Татс.
– Как хочешь. Но не иди слишком близко за мной.
– Я буду осторожен. И пойду по другой ветке.
Так он и поступил. Тимара двинулась дальше по своей ветке, а Татс перебрался на соседнюю. Девушка пригнулась, впившись в кору когтями, и осторожно поползла к лиане. Чем ближе она подходила, тем сильнее прогибалась ветка.
– Падать высоко, а река тут мелкая, – напомнил ей Татс.
– Как будто я не знаю, – пробормотала она и оглянулась на него.
Татс распластался на животе, осторожно, но упрямо продвигаясь вперед. Ему явно было страшно. Но Тимара знала, что он не повернет назад прежде ее.
Что-то себе доказывает.
– Так почему бы девушке себя не проявить?
Татс скрипнул зубами и прополз еще чуть дальше. Тимара невольно восхитилась его выдержкой. Юноша был тяжелее, и его ветка уже начала клониться вниз.
– Ну… Просто ей это не обязательно. Никто от нее этого не ждет. Она просто должна… ну, ты понимаешь, быть девушкой.
– Выйти замуж, родить детей, – предположила Тимара.
– Ну да, что-то в этом роде. Не вот так сразу, насчет детей-то. Но по-моему, никто не ждет, чтобы девушка, ну…
– Что-то делала, – подсказала Тимара.
Дальше она идти не решалась, но с этого места плодов было еще не достать. Тимара потянулась вперед и осторожно поймала лиану за лист. Медленно потянула на себя, стараясь не оторвать черенок. Когда лиана оказалась достаточно близко, девушка перехватила ее свободной рукой. И осторожно поползла по ветке назад, вытягивая за собой стебель. Почти все лианы-паразиты прочные и гибкие. Надо просто подтащить ее поближе, а потом спокойно собрать плоды.
Татс увидел это, и Тимара отдала должное его благоразумию – он сразу же бросил попусту рисковать и пополз по ветке назад. И тихонько вздохнул, наблюдая за ней.
– Ты понимаешь, что я имею в виду.
– Да. Но раньше, у первых торговцев, все было не так. Женщины считались одними из самых стойких поселенцев. У них не было выбора, ведь им надо было не только выживать самим, но и растить детей.
– Так, может, и в те времена девушки проявляли себя через детей? – заметил он с некоторым торжеством в голосе.
– Может быть, – уступила Тимара. – До какой-то степени. Но это было еще до того, как они основали города на деревьях, начали раскапывать Трехог, – вообще до всего. Тогда главное было просто выжить, научиться добывать пригодную для питья воду, построить дома, в которых было бы сухо, сделать лодки, которые не разъест река…
– Теперь все это кажется вполне очевидным. – Татс теребил в руках ветку поменьше, раскачивая ее туда-сюда.
– Так всегда бывает после того, как кто-нибудь найдет решение.
Юноша улыбнулся ей. Ветку он отломал, затем ободрал с нее листья и зацепил ею другую лиану. Медленно и осторожно он тянул лиану к себе, пока не смог схватить руками. Тимара поджала губы, а затем улыбнулась в ответ, признавая находчивость Татса. Она раскрыла мешок и принялась складывать туда плоды.
– И тем не менее. В те времена женщинам приходилось делать много разной работы. Находить новые способы что-то делать.
– А мужчинам разве нет? – невинно поинтересовался Татс.
Тимара заметила плод, поклеванный птицей. Сорвала его, швырнула в Татса и вернулась к своему занятию.
– Разумеется, приходилось. Но сути дела это не меняет.
– И в чем же она состоит? – уточнил Татс, набивая плодами свой мешок.
Так к чему же она клонит?
– Некогда женщины торговцев проявили себя наравне с мужчинами. Тем, что выжили.
Руки Тимары замедлили движения. Она поглядела сквозь листву вдаль, за реку. Другой берег маячил туманной полосой. Тимара до сих пор как-то не осознавала, насколько широко разлилась река. Она попыталась призвать к порядку нестройные мысли. Татс задает ей те же самые вопросы, что и она сама. Ответы важны в первую очередь для нее.
