Ее взгляд блуждал по каюте, в которую она загнала Седрика. Полутемная, душная, тесная. Неопрятная. Ничуть не похожая на его комнаты в их доме в Удачном. Седрик любил высокие потолки и окна, в которые врывался ветер. Его письменный стол и книжные полки всегда были образцом упорядоченности. Слуги Геста помнили, что в комнаты Седрика следует каждый день приносить свежие цветы, что он любит, чтобы в камине горели душистые яблоневые поленья, а горячий чай подавался на украшенном эмалью подносе. По вечерам ароматические свечи и подогретое с пряностями вино. И Элис лишила его всего этого и обрекла на такое убожество.
– Седрик, я все исправлю. Обещаю. Только живи. Только окажись там, где мы сможем тебя найти. Друг мой, я дурно с тобой обращалась, но, клянусь, ненамеренно. Клянусь.
Она привстала на цыпочки, чтобы открыть маленькие окошки и впустить свежий вечерний ветер. Как только у них появится вода для мытья, она выстирает одежду Седрика и повесит в шкаф. Большего она для него сделать не может. Элис отказывалась думать о том, насколько бессмысленны обещания, данные покойнику. Он должен оказаться жив и должен найтись. И больше тут говорить не о чем.
– Это попросту невозможно, – твердо заявила Тимара.
– Это не просьба, – ответила Синтара. – Это его право.
– Мы не едим наших мертвецов, – сухо проговорил Татс.
Наступил вечер, и, к всеобщему облегчению, река опустилась почти до прежнего уровня. Драконы по-прежнему оставались по брюхо в воде, но теперь хотя бы стояли на дне, пусть и покрытом свежим слоем ила и грязи. Команда поставила баркас на якорь поближе к драконам, но без риска сесть на мель. Все хранители поели горячего, хоть каждому и досталось совсем понемногу.
Было решено, что они будут делать завтра. Хранители, драконы и баркас останутся на этом месте еще на пару дней, а Карсон тем временем спустится вниз по течению, высматривая живых и погибших, и к следующему вечеру вернется обратно. Дэвви просился с ним, но нарвался на отказ.
– Я не могу занимать место в лодке лишними пассажирами, малой. Оно еще понадобится, чтобы привезти обратно тех, кого я найду.
Кейз предложил сопровождать охотника на одной из уцелевших лодок, но Карсон возразил, что если он будет грести самодельными веслами, то лишь замедлит его.
– Лучше, пока меня не будет, потратьте время на то, чтобы вырезать приличные весла. У нас с Дэвви есть немного запасных наконечников для стрел и острог. У Джесса в сундуке тоже остался приличный запас охотничьего снаряжения, но его пока не трогайте. Я все еще надеюсь, что мы найдем его живым. Он весьма смекалистый речник. Готов поспорить, всего лишь какой-то крупной волны не хватило бы, чтобы его прикончить.
Все уже определилось и кое-кто из хранителей устраивался на ночлег, когда драконы вдруг окружили баркас, а Балипер выдвинул это безумное требование.
– Вы вольны есть или не есть все, что вам угодно, – заговорил теперь Меркор. – Как и мы. Мы едим наших мертвецов. И Балипер вправе поглотить тело своего хранителя. Варкена следует отдать ему, пока его мясо не испортилось еще сильнее. – Дракон повернул голову, чтобы взглянуть на собственную хранительницу. – Разве мои слова не ясны? В чем причина промедления?
– О Меркор, зерцало луны и солнца! То, о чем ты просишь, противоречит нашим обычаям. – Голос Сильве слегка дрожал, хотя сама она и выглядела спокойной.
Тимара предположила, что девочке не часто доводилось ему возражать.
Громадный дракон уставился на хранительницу, вращая глазами:
– Я не прошу. Чтобы добраться до тела Варкена, Балиперу, возможно, придется повредить ваш баркас. Нам показалось, что это огорчит всех вас. Так что, желая вам помочь, мы предложили спустить его тело за борт.
– Нам в любом случае скоро придется так поступить, – заметил негромко капитан Лефтрин. – Хоронить нам его негде. Значит, его получит река, а как только он окажется в воде, его съедят драконы. Они всегда так делают, друзья мои.
Если он пытается их утешить, то выбрал довольно странный способ, подумала Тимара. Ни один из хранителей не мог взглянуть на завернутое в парусину тело Варкена – и не представить на его месте себя.
Синтара перехватила образ из мыслей Тимары и ловко обернула против нее.
– Если ты завтра умрешь, что бы ты предпочла? – спросила она. – Гнить в воде, чтобы тебя обгладывали рыбы? Или достаться мне, чтобы твои воспоминания продолжили во мне жить?
– Я буду мертва, так что мне будет уже все равно, – сердито ответила Тимара.
Она подозревала, что драконица пытается вовлечь ее в спор с остальными хранителями, и ей это не вполне нравилось.
– Об этом я и говорю, – промурлыкала Синтара. – Варкен мертв. Ему уже все безразлично. А Балиперу – нет. Отдайте его Балиперу.
– Я бы не хотел лежать в донном иле, – заговорил вдруг Харрикин. – Я бы отдал свое тело Ранкулосу. И пусть все сейчас запомнят мои слова. Если со мной что-нибудь случится, отдайте тело моему дракону.
– И мое, – кивнул Кейз, и тут же его слова предсказуемо повторил Бокстер.
– И меня тоже, – объявила Сильве. – Я принадлежу Меркору, в жизни и смерти.
– Конечно, – согласилась Джерд.
