После двух дней непрерывного дождя погода внезапно переменилась. Ярко-голубое небо обманчиво сулило, что вот-вот вернется лето. Облака и туман рассеялись, и стали заметны изменения в окружающей местности. Река постепенно сужалась, и дальний берег снова медленно приближался к ним. Может быть, думал Лефтрин, они наконец-то миновали остатки широкого озера, о котором толковали драконы.
— Но с тем же успехом, — говорил он Сваргу, — все могло напрочь измениться с тех пор. И, возможно, от их сведений о прежнем положении вещей больше вреда, чем пользы. Если полагаться на слова драконов вместо собственного чутья, а те окажутся неправы, можно напороться на всевозможные неприятности.
Сварг серьезно кивнул, но, как обычно, промолчал. Лефтрин и не рассчитывал на то, что он поддержит беседу, хотя был бы рад чему-то большему, чем кивок. Капитану казалось, что в последнее время он слишком часто остается наедине со своими мыслями. Элис держалась тихо, едва ли не отстраненно. Да, она улыбалась ему и даже раз или два брала за руку, из чего Лефтрин заключил, что она не слишком сожалеет о той ночи. Но и желания повторить она не выказывала. Как-то вечером он осторожно постучался в дверь ее темной каюты, но она не откликнулась. Некоторое время пометавшись в тревоге по палубе, капитан выругал себя за то, что поступает, словно глупый мальчишка. Когда Элис захотела его, она ясно дала ему это понять. Так что нечего торчать у нее под дверью, когда она его не хочет.
Один раз, застав ее, молчаливую и печальную, на носу баркаса, Лефтрин рискнул спросить, не связано ли ее беспокойство с ним. Элис так энергично помотала головой, что со щек брызнули слезы.
— Пожалуйста, — попросила она, — не спрашивай меня. Не сейчас. Я должна кое-что решить для себя сама, Лефтрин. Если я решу, что могу рассказать об этом тебе, то так и сделаю. Но пока что мне придется справляться самой.
И она справлялась.
