История ЗАВЕРШЕНА.Когда-то незабудки были синими и помнили о вечной любви.Но в мир пришли драконы, сжигая всё на пути, и незабудки окрасились цветом пламени. Они не забудут, как горели города, а синее небо вспыхивало огнём. Они помнят обещание людей – ненавидеть драконов до скончания века.И я помню. Помню, глядя в глаза дракону, которому меня продали.Первая часть.пока в свободном доступе - как минимум неделю от дня, когда вы видите эту запись.можно здесь.
– У-у-у! З-заррхово племя… – тихо шипела я, потирая метку рода на запястье. Та, чуя моё бунтарское настроение, слегка пульсировала. Не то чтобы больно, так, зудяще. Пока. Пока я не пытаюсь удрать.
– Кассандра-ками, прошу вас, посидите спокойно… – несчастный вид Милли чуть остудил мой пыл. Сбежать-то всё равно не получится: если сейчас метка лишь зудит, то при настоящем бунте будет жечь до волдырей, да ещё и дядя по ней отыщет, куда бы я ни спряталась. А отгрызать руку ради свободы я не готова. Пока.
– Ай! - пискнула я. Из-за вытянутого гребнем волоска защипало в носу, а приставленная дядей камеристка снова заныла:
– Ваши волосы так сложно убирать в приличествующую юной невесте причёску…
Это правда. Усмирить мои буйные кудри действительно сложно, если не сказать невозможно. Уже за одно то, что Милли умудрилась зализать косым пробором чёлку и стянуть за ухом тугой пучок, дядя должен ей премию. А теперь несчастная пытается из получившегося лохматого хвоста выплести «приличествующее» мне крыло сокола.
Я покосилась на запястье, на внутренней стороне которого, путаясь в тонкой сеточке вен, золотился хрупкий цветок в обруче когтистой птичьей лапы. Цветок – знак драконисов (нелепость какая, никогда не понимала, как они могут быть связаны), а вот лапа сокола, и вообще сокол – символ нашего рода.
От которого до недавних пор оставались лишь мы с тётей Амелис. А теперь появился дядя Тадеус. А вот тётушка… умерла.
Ох, глупая моя милая тётя, как же могла ты позволить этому подлому лису обмануть тебя? Впрочем, и я хороша, оглушённая безвременной твоей смертью, подпустила мерзавца слишком близко! Но он так искренне страдал, так трогательно волновался обо мне, да и мне было слишком плохо…
«Ах, бедное дитя! Если с тобой что-то случится, а я не смогу прийти тебе на помощь – я не прощу себе этого. Моя Ами… – тут шли стенания, от которых у меня жутко болела голова, а мое горе казалось блеклым и невыразительным. – М-моя Ами… она просила меня позаботиться о тебе, дитя»…
И я, Кассандра Фалькони, последняя из Соколов Агнигонии, позволила заклеймить себя меткой рода. Как глупая-глупая курица…
Целых два месяца берег меня «убитый горем» дядя, а потом ожил – и продал драконисам! Понятно теперь, зачем берег.
И не сбежать, потому что метка…
Одна надежда, что жених не одобрит меня на роль… о Крылатые хранители, понимать бы ещё, что за роль уготована «невесте» дракониса! Женятся эти недобитые монстры исключительно на своих, смешивая кровь лишь с династиями соседних стран. Мы, люди, для них не более чем муравьи, даже патриции – разве что офицеры их муравейника…
В груди снова начал закипать гнев, и я глухо зарычала, Милли испуганно дёрнулась, потянув очередной волос, отчего мне снова захотелось чихать, а причёска слегка перекосилась. Душераздирающе вздохнув, девица принялась поправлять трудноправимое, а я продолжила ворчать на зеркало.
Через час в летней резиденции Дальсаррха состоится бал в честь приезда младшего наследника Североморийской династии драконисов. На этом балу я буду ему представлена… взвешена и измерена, оценена и признана – эх! – хоть бы негодной!
***
– Хм? Это и есть наша невеста? Как её там, Кассандра?
“Наша?” С какой это радости? - Мой тонкий слух выхватил из гомона и музыки моё имя, сказанное так манерно, словно говорил не мужчина, а девица-сплетница. Это кто такой неприятный? Неужели жених недодракон?
Оглядываться я не стала, лишь, поджав губы, настроилась на источник звука и отсекла лишний шум, уводя его на задний фон.
– Да, это она, – второй голос звучал ровно, без лишних эмоций.
– Хороша, – хохотнул первый. – Образец трепетного послушания, даже причёска волосок к волоску, платье – сидит скромненько, просто паинька. Хотя грудь там что надо, но спрятана – не подступишься.
– Да. Нежный цветок. Всё, как любят драконы.
– И не говори. Думаешь, эта незабудочка пленит сердце Чёрного принца? – ого, прям принца.
– Если она и внутри такой цветок, как снаружи, почему нет. Надо брать, пока цветёт.
– Эх, лишимся мы Корви, печёнкой чую! Ух, как они… - парень многозначительно запнулся, и приторным голосом уточнил: - по театрам и балам гулять будут.
– Да-да, по балам, - хохотнул собеседник. - Сомневаюсь, что мы их увидим в свете в ближайшие годы. Такое - на людях не демонстрируют. Но волнуйся так, это ненадолго. Максимум три года, вряд ли её, хм, чар хватит надолго.
Парни загоготали, а я почувствовала, как в жилах вскипает кровь.
Три года, не больше? Цветочек для садиста?! Да как бы не так!
Опустив на поднос гарсона бокал с янтри*, который я так и не пригубила, я направилась к уборной, с трудом удерживаясь, чтобы не расталкивать толпящихся в зале людей, и не только людей.
Главное, успеть!
