Интересно, Кор смутится за меня? А как он это сделает? У него запылают уши? Порозовеют щёчки?
Корвин приподнялся на локтях, затем вообще медленно встал. Тихо хмыкнул.
Читает мои мысли? Ай, нехороший дракон.
– Ты просто слишком громко думаешь.
Я, мысленно куснув губу, передумала смущаться. Куда интереснее казалось смутить Корвина:
– И что ты думаешь о моих м-мыслях? – я растянула его губы в лукавой усмешке. Или это он сам?
– Ничего, – он действительно тихо рассмеялся. Крылатые, какой у него приятный смех! – Но уши мои уже пылают.
– Да-а-а? – насторожилась я. – А почему я не ощущаю?
– Не знаю. Может, стоит их потррогать?
Меня тут же утопило в картине, начавшейся с прикосновения к самому чувствительному на моём теле месте. Я даже не знаю, чей это сорвался с уст Корвина стон. И кто из нас двоих прикусил нижнюю губу.
– Ты моё безумие…
И чьи это были слова, я тоже не представляю.
Чтобы не потерять себя окончательно, я из последних моральных сил, постаралась думать о другом, и тут заметила красный отсвет, довольно далеко от нас. Внизу. Похоже у самого пола. Тусклый, еле уловимый, но в чернильной темноте подземелья он притягивал зрение сильнее блеска драгоценных камней.
Мне показалось, что Корвин тоже заметил свечение. Но при этом он прошептал что-то настолько порочное, что у меня… – или у нас? – мигом закружилась голова.
Ты просто невозможен, мой дрракон…
– О-о, как же мне нужны твои губы… все-е. Всё твоё тело, я хочу всё твоё тело. Чтобы ты горела в моих руках, теряя способность мыслить. Жажду пить твои стоны, пылать твоей страстью, стать с тобой одним целым, моя Незабудка…
Его слова просто сводят с ума.
– Да-а-а, – выдыхаю его устами, разгораясь без тела, почти растворяясь в его рваном дыхании. Поймав ладонь, прикусываю что есть силы, чтобы не закричать. Немыслимое, неправильное, дикое удовольствие гуляет по разделённому на двоих телу.
– Ты моё безумие, – хочу рассказать ему я, но прикушенная ладонь превращает все слова в протяжный прерывистый стон.
Что ты делаешь, Касс? – тревожная мысль вьётся молью рядом со мной, но выгорает – ей не прорваться сквозь стену страсти.
А красные блики в тёмном углу становятся ярче.
Я чувствую дикий голод, но не знаю, чей это голод: мой? Корвина? или чего-то чуждого нам, непостижимого и… несчастного?..
Мир становится алым, шепчет голодно: «
«
– Кор, что это? – силюсь спросить я, но иным словам кроме слов любви нет места в этой сияющей кровью темноте. – Да остановись же!
Но мой невозможный дракон уже не слышит меня, моих мыслей. Им владеет безумие, и мне становится страшно. Страстно и страшно. Дикий коктейль.
Тёплая капля разбивается о плечо, вторая летит мимо, хлюпает где-то внизу.
…И всё приходит в движение. Нити натягиваются, но не рвутся, на скользкий язык, кажется, Кор наступает ногой. «Что-то чуждое», только что пускавшее слюнки на наши эмоции, дико надсадно кричит, оглушая, но Корвин выбросив руки вверх и немного назад… поймал.
Алчного духа?
Дурманхана?
Диковинная тварь в свете зажжённого над ухом Корвина огонька (ух, ты, он ещё и с огнём управляется!) слезливо щурится, судорожно дёргает пленённым языком, топорщит тонкие нити вибрисс, кончики которых словно прикипели к нашему с Корвином телу.
У твари четыре красных глаза и пара небольших трёхветвенных рожек над прижатыми к голове ушами, в остальном она – точная копия моей детской игрушки. Только, кажется, её знатно изваляли в грязи. Очень длинный енот, полосатый, с когда-то белым брюхом. Длинный во всём – носяра с полтуловища, туловище, которое при желании можно завязать узлом, гибкий хвост такой же длины нервно хлещет из стороны в сторону, извивается змейкой. И язык.
Безумно длинный язык.
Маленькая я когда-то скручивала его в рулончик, заклинивая в пасти, и хвасталась няне Тин: «Лянь, как он мозет». Это был её подарок. Любимая игрушка. Я вернула её няне, когда та умерла. Моё детство этим закончилось, и в игрушки я больше не играла.
Откуда здесь взялся этот зверь из детства?
Корвин тем временем плавно опустил одну руку, но второй так сжал горло несчастного енота, что глаза на острой морде выпучились, и стало видно, что красные у него только радужки, а сами яблоки глаз обычные белые, с тонкой сеткой жилок.
Кстати… их только два?
И куда делись рога?
– Эй, ты что делаешь?! – увлечённая разглядыванием пойманного чуда, я чуть не пропустила момент, когда Кор замахнулся для удара.
Замахнулся рукой с кинжалом.
