Светловолосое видение исчезло за дверью палаты.
— Хорошая девочка, не так ли? — спросила сестра.
— Да, мне понравилось, как она проводила осмотр. Спокойно, без резких движений. Но она вроде так молода для врача…
— А она еще и не врач — улыбнулась Марго — она только что закончила Медицинскую Академию и поступила к нам в ординатуру. Но задатки у нее не плохие, и при правильной работе и примере она станет замечательным хирургом.
Катюшка зашевелилась и открыла глаза. Затем взвизгнув, подскочила и повисла у меня на шее. Слезы радости стекали по ее щекам.
— Мама, ты давно проснулась? Я так без тебя скучала, а ты все спала и спала… Как ты себя чувствуешь? А где мы теперь будем жить? И что мне делать с поступлением в институт? — вопросы сыпались как из рога изобилия.
— Катенок, успокойся, все хорошо. Мы все обдумаем чуть позже. Про поступление пока придется забыть… Нам не успеть сейчас, сделать новые документы, да и поступать туда, куда ты хотела теперь нельзя. Придется уезжать из этого города — я гладила дочь по голове, она озвучивала многие вопросы, которые мне не давали покоя.
— Я все хотела спросить, Марго, а велика ли там «компенсация»?
— Пока не буду озвучивать сумму, но там только украшений на пару миллионов — с улыбкой сказала Марго.
Мы с дочкой удивленно присвистнули. Я даже и не рассчитывала на такой подарок судьбы, хотя если вспомнить чем я за это расплатилась, сразу же становится не радостно.
— Может это покажется странным, но я жутко хочу, есть! — неожиданно сказала я.
— Сейчас все организую, хотя тебе пока только бульон можно — подхватилась сестра и умчалась, что-то весело напевая.
Валентина я в этот день больше не видела. После того как Марго привезла нам в палату столик с разнообразной едой для Катюхи и куриным бульоном для меня, у нас наверно пол часа ушло на то, чтобы подкрепиться, а потом меня стало клонить в сон. Я честно пыталась слушать разговор дочки с сестрой, но не заметно для себя уснула. Мой организм, измученный столькими событиями за день, решил, что для него впечатлений достаточно и до утра я не встала.
Утро принесло новые впечатления. Начну с того, что, просыпаясь, я поняла, что не могу пошевелиться, так как дочка забралась на мою кровать и уснула практически на мне. Помня о том, что мне нельзя самостоятельно вставать, я освободила руки из плена одеяла и принялась гладить дочку по голове. Так прошло наверно около часа. Потом тихо открылась дверь, и в нее на цыпочках вошел Валентин, с огромным букетом белоснежных лилий. Я закрыла глаза, чтобы не смущать его. Он прошел к окну и за тюлем нащупал высокую вазу. Сходил в туалет и налил в нее воды и водрузил всю эту красоту на прикроватную тумбочку. Я с трудом удерживалась от смеха, видя с каким упорством, пытается не шуметь хирург, а ведь он, при его росте и широте плеч, больше походил на медведя. Вы когда-нибудь видели медведя на цыпочках? Тут в палату влетела Марго и удивленно уставилась на коллегу, который явно желал притвориться мертвым. Валентин с испуга заметался, застигнутый на месте преступления. Сбил, только что поставленную вазу, сам же ее поймал практически уже у пола, правда при этом с неслабым грохотом рухнул на пол, неловко взмахнул рукой, в которой держал вазу, вылил на себя воду, а букет, повинуясь законам физики и еще чуть-чуть судьбе, подскочил вверх и осел на моих руках. Больше сдерживаться я не могла. Истерический хохот затопил палату. Этот гомон разбудил дочь, и она, протирая сонные глаза, силилась понять, что происходит.
— Мам, а что происходит? Почему дядя Валентин сидит на полу мокрый с глупой улыбкой? И почему тетя Марго и ты икаете от смеха?
— Да дядя Валентин нам анекдот рассказал, до сих пор не отсмеялись — сквозь смех ответила я.
— А на полу то почему сидит? А откуда такая красота? — не унималась дочка, разглядывая белоснежное чудо на моих руках.
Пришлось, делая перерывы, чтобы утих смех, рассказывать. К концу моего рассказа истерика поглотила уже четверых. Именно такую картину застала Алевтина Семеновна, когда зашла в мою палату. Выглядела она очень хорошо, и, если бы Марго мне не растрепала, что ей уже стукнуло шестьдесят, я бы ни за что не поверила. Седые волосы, с красивым пепельным оттенком, были уложены в высокую прическу, живые светло серые глаза смеялись. Высокая, чуть полноватая, она излучала какое-то спокойствие.
— Я вижу, что вы всеми силами создаете правильную психологическую обстановку? — спросила она Валентина.
— По крайней мере, пытаюсь — смущенно пробубнил хирург.
А в это время, хихикая и икая, Марго рассказывала психологу утреннюю эскападу многострадального хирурга, сопровождая рассказ срывающимся шепотом и подмигиванием. Надо отдать должное выдержке Алевтины Семеновны, ибо она ограничилась только смешливыми искорками в глазах и нервным подергиванием губ, стремившимся расплыться в улыбке. Выслушав сестру, она коротко прокомментировала:
— Рада, что в конце букет все-таки попал к адресату.
