Умение Лайама Ренфорда и его напарника маленького дракона Фануила раскрывать даже самые таинственные и непостижимые преступления снискала им заслуженную славу лучших сыщиков города Саузварка. Но высокое звание необходимо подтверждать, и на этот раз способностям Лайама и магическим познаниям Фануила предстоит пройти нелегкую проверку.В Саузварке совершено страшное злодеяние — убит чародей. Найти виновников и вынести приговор предстоит ареопагу — герцогскому выездному суду. Но поскольку в деле, несомненно, замешана магия, Ренфорду и Фануилу придется продемонстрировать все свои незаурядные способности и доказать, что драконья справедливость — это и есть истинное правосудие.
Акрасий Саффиан, почтенный ученый и председатель ареопага (герцогского выездного суда), вышел после грозы прогуляться и не вернулся домой. Улицы Саузварка круты, а брусчатка на них предательски скользкая. Никто не видел, как он упал, но результат падения был драматичен — старик сломал себе шею.
Саузварк весьма взволновала кончина столь уважаемого человека, а кроме того, горожан озаботило, начнется ли весенняя выездная работа суда. Ведь роковое событие произошло как раз накануне отъезда ареопага.
Многие полагали, что этот отъезд будет теперь на какое-то время отложен, но преемница покойного и слышать о том не хотела. Она около двадцати лет являлась правой рукой Саффиана, и все сходились во мнении, что более подходящей замены усопшему нельзя и желать. Новая председательница решила, что ареопаг покинет город в назначенный срок, задержавшись лишь на день — для свершения погребального церемониала. Это решение горожане встретили настороженно.
Настороженность была вызвана опасением, что госпожа председательница несколько помутилась от горя, ибо безвременно почивший судья был ее мужем, однако Милия Саффиан пропускала досужие пересуды мимо ушей. Не внимала она и увещеваниям своих хороших знакомых, таких как Трэзия Присциан (пожилая преуспевающая судовладелица) и эдил Кессиас (начальник городской стражи). Их настоятельные советы отложить поездку хотя бы на месяц никакого действия не возымели.
Вдова Акрасия Саффиана оставалась тверда и в следующий после похорон день умудрилась провернуть уйму работы. Поскольку она весьма успешно разобралась с запутанными делами ареопага, чем доказала, что разум ее в полном порядке, эдил Кессиас (вкупе с почтенной судовладелицей) выдвинул более весомый аргумент в пользу задержки. Место судебного квестора, которое двадцать лет занимала госпожа Саффиан, после ее внезапного повышения, опустело. Разве ареопаг может отправиться в путь не в полном составе? Квесторов ведь должно быть как минимум двое.
Госпожа Саффиан согласилась, что без квестора состав суда будет не полон, не преминув заметить, что ее это мало заботит. Впрочем, она не возражает, если высокочтимый эдил со своей добровольной советницей подыщет на эту должность подходящего кандидата. Найдут — хорошо, не найдут — суд выступит в дорогу и так.
Поскольку это заявление было единственным пунктом переговоров, в котором проглядывала слабина, городские власти в лице все того же эдила (ибо именно он, собственно говоря, и являлся наместником герцога в Саузварке), удрученно вздохнув, занялись поисками нового квестора.
Солнце клонилось к закату. Лайам Ренфорд придержал коня на холме и окинул взглядом лежавший внизу городок. Он прозывался Уоринсфордом и был гораздо меньше, чем Саузварк. Окруженный крепкими стенами прямоугольник тесно сгрудившихся домов примыкал одной стороной к берегу полноводной реки, на которой виднелось около десятка судов.
«А где же брод?»[1]
Эта мысль отчетливо прозвучала в сознании Лайама, хотя принадлежала она не ему. Вопрос задал дракончик, восседавший на передней луке седла. Лайам рассмеялся и почесал мелкую тварь, проведя несколько раз костяшками пальцев по черным чешуйкам. Чешуйки были на ощупь мягкими, словно муар.
«Не знаю, Фануил, — ответил мысленно Лайам. — Возможно, тут раньше был брод, вот город так и назвали».
Но сейчас нигде никакого брода не наблюдалось. Через реку медленно тащился паром, а тяжело нагруженные суда чуть не черпали воду бортами, однако по дну килями все-таки не скребли. Фануил изогнул длинную шею и посмотрел на хозяина выпуклыми — с вертикальными щелочками зрачков — глазами.
«Если брода нет, название нужно сменить».
«Я потолкую об этом с герцогом, как только будет возможность», — пообещал Лайам, поглаживая желтый животик рептилии. За спиной послышался звон сбруи и цокот копыт — конный поезд ареопага его нагонял.
Возглавляла поезд троица саузваркских стражников. Они громко переговаривались между собой.
— Квестор Проун не сходит с языка у судейских, — говорил, посмеиваясь, один из охранников, — и все потому, что стал одеваться, как франт.
— О, он заделался великим тряпичником! — поддакнул второй, вызвав смешки у своих товарищей.
— Прямо петух на навозной куче, — отозвался и третий. — Прислуга только о том и судачит. Мой шурин носит ему дрова и совершенно замучился в последнее время. Этот чистюля стал поминутно требовать горячую воду. Дело дойдет до того, что вскоре он и задницу начнет подтирать золотой парчой!
Лайам мысленно улыбнулся. Подслушанная характеристика была на редкость точна. Оглянувшись через плечо, он отыскал взглядом Проуна. В свете заходящего солнца красно-желтый бархатный плащ и впрямь делал первого квестора похожим на петуха, а бурая громада лошади, на которой тот восседал, весьма смахивала на навозную кучу.
