Все еще не погасивший насмешливой ухмылки бандит явно не ожидал от проезжего господинчика этакой резвости. Он чуть замешкался, меняя угол атаки, так что Лайам, извернувшись, сумел перерубить древко его копья и влепить рукоять меча в наглую, заросшую черным жестким волосом, физиономию. Даймонд, вильнув крупом, ушел от столкновения с хищно оскалившейся лошадкой разбойника, очевидно, лучше своего седока соображавшей, что надлежит делать в бою.
Второй бандит был поумней первого. Он бросился Лайаму наперехват, целясь в него копьем, и всадники едва не столкнулись. Чалый и тут не подвел, он прянул в сторону, и грозное острие прошло мимо цели. Лайам дернул повод, понуждая Даймонда развернуться, и ударил мечом наотмашь, но удар пришелся плашмя. Голова нападавшего запрокинулась, он пошатнулся.
Однако его лошадка решила отыграть это очко и всей грудью насела на чалого сбоку. Лайам потерял равновесие, и вдобавок к тому бандит древком копья вышиб из стремени его ногу. Припав к шее Даймонда и дрыгая потерявшей опору ногой, Лайам прилагал все усилия, чтобы удержаться в седле, – он уже не имел возможности защищаться.
Все было бы кончено, но Даймонд, рванувшись вперед, каким-то чудом вынес своего господина из свалки. Лайам поймал ногой стремя, выпрямился и обернулся к бандитам. Один оборванец очумело мотал головой, кровь вытекала толчками из его перебитого носа, второй, яростно потрясая копьем, кричал: «Обходи его, обходи!» Пока Лайам переводил дух, готовясь к отражению новой атаки, с небес камнем упал Фануил и впился когтями в физиономию первого оборванца. Тот взвыл от ужаса и, отшвырнув маленькое чудовище, погнал свою лошадку в холмы.
«Фануил! Что ты делаешь! Не валяй дурака! Усыпи их – и все! Ты ведь это умеешь!»
Дракончик уже набросился на второго бандита. Тот, размахивая копьем, как палкой, пытался отогнать от себя крылатую тварь. Через какое-то время глухой шлепок обозначил конец странного поединка. Бандит, не оглядываясь, поскакал за сообщником, а Фануил рухнул на землю.
Лайам спрыгнул с седла и бросился к своему фамильяру. Глаза дракончика подернулись поволокой, клиновидная головка безвольно поникла.
– Эй… как ты?
Сломанных костей не прощупывалось, да и крови вроде бы не было видно.
«Голова кружится».
– Болит что-нибудь?
«Живот. Он стукнул по животу. Не надо мне было есть этого зайца».
Лайам устало рассмеялся. Дракончик все же нарушил запрет… браконьер! Сердце его бешено колотилось, руки подрагивали. Бережно прижимая Фануила к груди, он встал и побрел к своему чалому.
Стражники долго обсуждали случившееся, прозрачно намекая, что если бы кто-то кого-то послушался, то…
– А все же я не пойму, откуда бы им тут взяться? – сказал вдруг один из них. – Бандиты в этих краях обычно не промышляют. Дипенмур рядом, а герцог с такими суров.
– Зима в этом году была долгая, вот голод с севера их и выгнал, – лениво отозвался другой.
– Что-то не очень-то они смахивали на изголодавшихся доходяг, – сказал Лайам. – И кони под ними сытые. Боевые кони, обученные кое-чему. И ковали их, похоже, недавно.
– Свели у кого-нибудь из конюшни, – пожал плечами третий – старший по званию – страж. Вы лучше останьтесь в колонне, квестор.
Лайам кивнул и почесал Фануила под подбородком. Малыш, вроде, совсем оправился. И хорошо.
– Пожалуй, не стоит сообщать о случившемся госпоже Саффиан?
Стражники обменялись взглядами.
– Да вроде бы незачем, – сказал старший. – Напасть на караван они не посмеют.
Остаток дня Лайам ехал рядом со стражниками, раздумывая, а так ли уж вдова Саффиан неправа? Возможно, он и впрямь опрометчив. В конце концов, его же предупреждали, что удаляться от колонны опасно. Ну да, он вывернулся из переделки целехоньким, но вовсе не благодаря собственной ловкости, а потому что ему повезло. Даймонд скакнул куда надо, Фануил вовремя подоспел, а все ведь могло обернуться иначе. Могло, да не обернулось. Нет, опекает все-таки кто-то Лайама Ренфорда на небесах. Какое-то божество, которому Лайам Ренфорд не безразличен. Оно не решает, конечно, всех перед ним встающих проблем. Но помогает ему дожить до момента, когда он начинает справляться с ними самостоятельно.
Вздохнув, Лайам покосился на небо и вознес мысленную хвалу своему персональному божеству.
Дорога посерела от сумерек, когда вдали смутной громадой проступил Дипенмур. Родовое гнездо герцогов Южного Тира представляло собой цитадель, сложенную из массивных каменных блоков и ничем не украшенную, кроме мерцающих пятен света и одинокого знамени, развевавшегося на вершине центральной башни.
