Задумчиво улыбаясь, дракончик болтал хвостом в воде. Каждая весточка из дома действовала как доброе заклятие, прибавляя сил и храбрости. Он и впрямь начинал чувствовать себя героем, которым так мечтал стать.
В небе над головой, мельтеша крыльями, весело кувыркалась в воздухе Анемона. На запястье у неё сиял браслет из бледно-розового жемчуга под цвет чешуи – принцесса его почти не снимала и никаких других украшений теперь не носила.
Сестра просидела целый день, сочиняя с Вихрем заклятие, защищавшее душу не только от собственной магии, но и от ощущения непобедимости и превосходства, которое она давала. Надев браслет, Анемона мигом растеряла всю свою напускную взрослость и надменность – стала веселее и подвижнее, хихикала, дразнила Щука и что ни день летала со своим крылышком купаться на горные озёра.
Впрочем, Карапакс не был уверен, что дело лишь в заклятии на браслете – сестра просто не так волновалась за сохранность своей души. Магический измеритель показал, что добра в ней гораздо больше, чем все боялись, а душа самого морского дракончика так и вообще оказалась почти не испорченной, к его великой радости.
Анемона держала измеритель душ у себя в пещере и, судя по всему, пользовалась им часто. За последний месяц Карапакс ни разу не видел, чтобы принцесса применяла магию, зато отдала половину своих драгоценностей Когтям мира на строительство Приюта и усердно занималась в академии, не отвлекаясь на пустяки.
Услышав плеск, морской дракончик обернулся и увидел Кинкажу, которая брела к нему по мелководью.
– Я думала, мы летим купаться! – лукаво прищурилась она.
– Просто захотелось перечитать письмо, – смущённо объяснил Карапакс, сворачивая свиток.
Она с хохотом подняла фонтан брызг.
– Ты так обожаешь свою мамочку, что мне самой уже почти захотелось узнать, кто мои родители.
– Хочешь, найду их, – глянул он искоса.
– Да нет, – отмахнулась радужная, – я же знаю, что ты стараешься колдовать пореже. Если уж так захочу, сама как-нибудь узнаю.
Он постучал когтем по своему браслету с небесным камнем.
– Ну смотри, а то я могу! Вихрь сочинил заклятие просто идеально.
– Кстати о сочинениях… – Кинкажу подождала, пока он вынырнет. – Мне уж-жасно понравилась твоя сказка, которую ты читал на уроке. А продолжение будет?
– Серьёзно понравилась? – смутился дракончик. – Не просто так говоришь?
– А зачем мне врать? – засмеялась она. – Я теперь не зачарованная, чтобы отвешивать тебе пустые комплименты.
Карапакс хохотнул следом, но как-то неловко. В последнее время они не упоминали о том любовном заклятии. Он подгрёб чуть ближе, а затем вдруг выпалил:
– А ты мне всё равно нравишься, Кинкажу.
Чешуя радужной вспыхнула розовым с ярко-оранжевыми и жёлтыми разводами.
– Да ну? – хихикнула она. – То есть… ты мне тоже нравишься, просто… странно всё как-то, Карапакс! Проснулась тогда, и вдруг эти чувства, а потом вдруг выясняется, что они ненастоящие, а когда пропадают, то всё равно не совсем, потому что помнишь о них, а это почти как чувствовать… И потом, ты и в самом деле уж-жасно милый – но я не то чтобы совсем уверена в том, что чувствую! Просто путаница какая-то!
– Понятно, – вздохнул дракончик. – Ладно, ничего страшного.
– И вовсе не ничего! – нахмурилась она, снова брызгаясь. – Давай лучше будем встречаться, а там поглядим, какие чувства настоящие, а какие нет, вот!
– Годится, – улыбнулся он. Сжал когти, между которых скользнула крупная рыбина, но опоздал. – То есть я хотел сказать, здорово придумано… А ты правда думаешь, что я милый?
– Да, только не очень-то радуйся, милого вокруг сколько угодно. По милоте ты примерно как малыш-ленивец или… ну, скажем, Тамарин для твоей сестры – просто обожает!
Он снова нырнул, чтобы скрыть счастливую улыбку, затем удивлённо выглянул из воды.
– Погоди… как? Анемона уже кого-то обожает?
