— В КГБ.
— А ты каким боком там?
— Обеими боками, — Кирилл вытащил удостоверение.
Эдик внимательно рассмотрел документ. Компьютерная программа в его голове молниеносно выдала результат.
— Что ж, Америка подождёт, — сильно не раздумывая, произнёс он.
— И ещё кое-что ты должен знать, — вздохнул Кирилл.
— Не тяни, — ухмыльнулся друг.
— Ну ты и попал, дружище Эдик!
— Да уж, — он поскрёб шею, — но меня это радует.
— Но ты не знаешь самого главного. Мы, как это сказать… одним словом…мы не люди.
— Для меня это очевидно, — спокойно пожал плечами Эдик, — у Катюши зрачки вытянутые, словно у сиамской кошки, и цвет изумрудный. А на счёт тебя… ты всегда был не нормальным.
— Ты что, заметил какие у меня глаза? — напряглась Катюша.
— Заметил.
— И как? — с замиранием спросила она.
— Обалдеть!
Девушка не удержавшись, взмахнула рыжими волосами и в порыве страсти обвила его жилистую шею.
— Теперь ты понимаешь, что тебе придётся встретиться с неподдающимися человеческой логике явлениями. Даже не знаю насколько может выдержать твоя психика.
— Я давно отвык от стандартного мышления, — спокойно изрёк Эдик.
А ведь это так, он давно уже жил в другом мире, нормальным людям его не понять. Бывало, встретятся с друзьями и весь вечер говорят о всяком разном, а Эдик молчит, в их беседы не вмешивается. А через несколько часов, когда все устают от общения, он всё их разговоры разложит по полочкам и выдаст по ним полную характеристику. Друзья смотрят на него квадратными глазами, но к его странностям все давно привыкли. А вот незнакомые люди после общения с ним буквально испытывали настоящий болевой шок. С ним можно обсуждать совершенно ненормальные вещи, и он всегда найдёт рациональное зерно. Эдик всегда отличался необычными интересами. С детства увлекался раскопками боеприпасов времён Великой Отечественной войны. В этом деле он был настоящим профи. Когда Кирилл приходил к нему в гости, то сразу натыкался на коробки с патронами, на лежащие на полках очищенные гранаты, на немецкие автоматы… А один раз его застал за одним занятием, положив на табурет небольшую авиабомбу, он с усердием распиливал её на две части. Кирилл до сих пор вспоминал ржавый визг ножовки и холодный ужас, который ураганом пронёсся по его вспотевшей спине. Часто идя после тренировки мимо их дома, Кирилл замечал на пятом этаже огонёк его папиросы. Обычная спокойная картина, человек вышел перед сном покурить, если конечно не вдаваться в подробности, что балкон заставлен ящиками с порохом, толом и тротилом. Часто Кирилл с недоумением его спрашивал: «Зачем ты собирает всю эту гадость?» — а он смущённо посмотрит на него и с теплотой в голосе проблеет: «Кирилл, ты вот любишь ходить в лес по грибы, а я обожаю искать боеприпасы». Он давно жил без отца. Его мать, была так же весьма странной женщиной, но и она как-то не выдержала такого скопления боеприпасов в небольшой двухкомнатной квартире. Когда Эдик уехал на неделю с ребятами в поход, вызвала милицию. Те, увидев всё это «богатство», теряя фуражки, понеслись по лестнице вниз. Затем прислали сапёров. Жильцов дома эвакуировали и долго в ящиках заполненных песком сносили коллекцию Эдика вниз. Боеприпасы с огромными предосторожностями погрузили на специальную машину и где-то далеко в горах, на полигоне, прогремел мощный взрыв. В то время не было даже понятия терроризма, поэтому всё списали на обычные детские шалости.
Учился в школе Эдик плохо, так как не занимался вовсе. Если на перемене успевал сделать домашнее задание, получал пять — высшую оценку, нет — два. Затем шла простая арифметика. Пять плюс два, затем разделить на два, будет приблизительно равно трём. Это был его общий балл аттестата после окончания школы.
Каким образом он поступил институт, было не понято. Первые два курса учился чрезвычайно плохо, за что и вылетел из него и был призван армию. Когда отслужил, Эдик восстановился на второй курс, и тут… началось нечто невероятное. Он вгрызся в науку, как клещ в несчастную собаку. Кирилл часто видел его, где он в гордом одиночестве, обложившись учебниками, сидел на скамейке у столовой. Затем рядом с ним начали появляться студенты. Вскоре его окружали буквально толпы. Невероятным образом он экстерном закончил третий курс. Затем, так же успешно — четвёртый, к пятому догнал свою группу.
— Я потрясён твоей логикой, — искренне произнёс Кирилл.
— Логика здесь не причём. Просто я где-то в стороне от себя и от вас, — улыбнулся в густые брови Эдик.
— Тогда это просто шизофрения, — пошутил Кирилл.
— А кто-то знает, что есть шизофрения? — глубоким взглядом пронзил друга Эдик.
— Лучше об этом не знать, — пробормотал Кирилл.
— Кому как. Из всего необходимо извлекать пользу, — Эдик нежно погладил Катю по рыжим локонам. Девушка едва не замурлыкала. — Если я абстрагируюсь от всего, то начинаю видеть интересные вещи. Допустим, Риту я воспринимаю в образе собаки, а вы словно драконы из сказок, — неожиданно выпалил Эдик.
— Кто ты, Эдик? — отпрянул от него Кирилл и неожиданно вспомнил изречение Пастуха из своего сна: «Человек — страшное существо».
