Драконий Лорд полностью

Под сенью громадного Стоунхенджа собрались все знаменосцы и присяжные рыцари Бракенов. Лорд Хамфри стоял рядом со своими сыновьями и внуком. Жены при нём не было, он пережил троих их.

Пока септон бормотал что — то про Семерых и прочую чушь, я держал в руке холодную и влажную ладонь своей суженной. Она часто моргала своими лошадиными глазами. А я раздумывал. Я знаю много про яды, у меня есть дракон, если лорд Хамфри упадёт со стены, его сыновья съедят не тот гриб на ужин, а внук свалиться с коня на охоте, стану ли я лордом Бракеном? Или Гровер Талли мне откажет? Отто точно такого не допустит, пока он Десница, впрочем, Отто тоже иногда ест грибы на ужин…

От дум меня отвлёк септон. Он велел мне поклясться в верности своей супруге и поцеловать её. Что я и сделал.

— Теперь ты один из нас! — с чувством сказал мне подошедший лорд Хамфри.

— Брак нужно консумировать. — вмешался Рейлон.

— Да, давайте организуем проводы в спальню! — завопил кто — то из рыцарей, и многие его поддержали.

— Насколько мне известно, — ледяным тоном сказал я. — Мы ведём войну, поэтому устраивать пиры не время.

— Но без консумации брак недействителен, — заметил септон.

Варварский обычай Вестероса заключался в том, чтобы жених и невеста шли в спальню, где он её лишал девственности «срывал цветок», как они тут говорили. Причём при всех гостях. А их могло быть человек семьсот.

— Я справлюсь с этим без поддержки. — ответил я.

— Традиции требуют, чтобы их соблюдали, — проворчал какой — то старый рыцарь с форелью на гербе.

— Я всё сказал. — ответил я. После чего в сопровождении только своей жены отправился в спальню.

В Красном Замке у меня была какая — то жалкая каморка, недалеко от кухни. Там едва помещалась кровать, платяной шкаф, стойка для доспехов и столик. А окно выходило на конюшню. Каждое утро поганые клячи своим ржаньем будили меня.

Тут мне выделили огромные покои, раз в девять больше моих, с камином, огромной кроватью с пологом, звериными шкурами на полу и высокими потолками. А из окон, которых тут было аж три, виднелись поля, через крепостную стену замка.

Жена моя, Лоллис, стояла посреди комнаты, в своём платье вишнёвого цвета и теребила оборки кусая губы. Я расстегнул ворот своего чёрного дублета, которому не изменил даже на свадьбе и велел ей.

— Раздевайся, красотка, завтра я иду на войну, а нам нужно консумировать брак.

Она неумело стала развязывать завязки на своём платье.

— О! Великий Иной! Ты до утра проковыряешься?

Я извлёк кинжал из ножен и подойдя к незадачливой супруге перерезал все завязки разом. После чего сдёрнул с неё платье, и она предстала передо мной в исподнем, от которого я её быстро избавил.

У моей супруги был плоский живот, округлые бёдра, груди, похожие на две узкие дыни, висящие и смотрящие сосками в пол и второй подбородок, вероятно появившийся из — за вышивки, хотя она была худа в целом.

— Хорошо, — сказал я, снимая дублет и рубаху. Лоллис не проронившая не слова за всё время нашего общения, просто смотрела на меня своими лошадиными глазами и потом, будто вспомнив, прикрыла наготу руками.

— Не прикрывайся, я муж тебе. — велел я, после чего повернул её лицом к кровати и легонько толкнул в спину. Она сделала несколько шагов и остановилась. Я подошёл к ней и поставил её на колени на медвежью шкуру, так, чтобы она легла на живот на край кровати.

— Это не займёт много времени. — сказал я.

Меж тем в большом зале Стоунхенджа шёл военный совет, хотя лорд Хамфри и велел вынести бочку эля, но не более того, так как напиваться было нельзя. Завтра предстояла битва с Блэквудами.

— Этот сир Томас, как Белый ходок из старых сказок кормилицы, от него так и веет холодом. — поделился с родичами сир Эйрон, едва совет закончился и семейство Бракенов осталось наедине, за исключением лорда Хамфри, тот пошёл в свою спальню, он не ехал на войну, как и его наследник Рейлон, на неё шли его сны Джаррел и внук Эйрон, дом должен сохраниться во что бы то не стало.

— Отец ему доверяет. — сказал Рейлон.

— Он женился на Лоллис и ведёт брань за нас из корыстных целей. Чтобы получить наш герб и поддержку нашего дома. — сказал Джаррел.

— Поглядим, что будет дальше, — ответил ему Рейлон.

Утренняя заря была алой. Рать Блэквудов собралась у спорной мельницы. Две тысячи ополченцев, пятьсот латников в кольчугах и варёной коже, с пиками. Пятьсот всадников с мечами, двести лучников с длинными луками и пятьдесят с арбалетами. Да двадцать рыцарей.

— Как всегда Бракены опаздывают! — с презрением заявил сир Виллем Блэквуд.

Ветер развивал знамёна с чардревом на алом фоне, окружённым воронами.

— Может они сбежали или спрятались в своём замке? — с насмешкой предположил сир Давос Блэквуд.

— Да нет, тащатся. — сплюнул сир Виллем.

И вправду, навстречу войску Блэквудов выходило войско Бракенов. Давние противники сошлись, чтобы в очередной раз выяснить кто прав.

Две с половиной тысячи ратников и ополченцев, семьсот конников, и двести лучников. Воинства были примерно равны. И оба одинаково ненавидели противника.