Я рассеянно кивнула, размышляя над услышанным. Вот, оказывается, откуда у Йана этот медальон. А я еще удивлялась. Что ж, по крайней мере, теперь можно было с чистой совестью его не возвращать.
— И что же, мой неизвестный «поклонник» больше не пытался повторить попытку до меня добраться?
— Сложно сказать. По крайней мере, нам об этом больше ничего не было известно. Да и тебе, хвала Всесветлому, тоже… После моего отъезда отец регулярно сообщал мне обо всем, что происходило в Элдаре, но ничего подозрительного больше не наблюдалось. Только однажды, прослышав о том, что жители окрестных деревень начали приписывать тебе ночные полеты и коровий мор, он испугался, что кто-нибудь может попробовать стрелять по окнам башни — и приказал заколотить их, чтобы навсегда исключить такую возможность…
Я молча слушала ее, сидя в кровати и рассеянно тыкая пальцами в подушку, лежавшую у меня на коленях. На белоснежной наволочке оставались неглубокие круглые вмятинки, и вскоре пуховая подушка стала похожа на переболевшего оспой снеговика. В голове царил полный кавардак. В свете того, о чем говорила сейчас Рэнниэль, многие события приобретали теперь совершенно иной смысл.
Скоро я сообразила, что мать уже ничего не говорит, а только молча смотрит на меня.
— Ты в порядке?
— Да, все отлично, — я тряхнула головой, снова собирая мысли воедино. — Просто… многовато новостей для одного вечера.
Рэнниэль понимающе кивнула.
— Хочешь что-нибудь еще спросить? — она пытливо глянула на меня, словно пытаясь понять, о чем я думаю.
— Да, пожалуй… Скажи, почему ты уехала с Солар, если действительно считала, что мне грозит опасность?.. Нет, не подумай, что я упрекаю. Просто мне интересно.
Мать побарабанила по подоконнику тонкими наманикюреными пальцами, словно собираясь с мыслями.
— Не знаю, поймешь ли ты меня, но я была просто обязана так поступить, — она бросила на меня быстрый взгляд и снова устремила взор в дождливую темноту за окном. — Что бы ты сама не думала о своем отце, я знала, что оставляю тебя в надежных руках. А Солар… Тебе, возможно, покажется это странным, но я кое-что была ей должна, и как раз тогда пришло время мне об этом вспомнить.
— Не понимаю…
— Видишь ли, у вас ведь с Солар всего два года разницы в возрасте. Она была еще совсем крошкой, когда ты появилась на свет. И если с маленькой Соларэль проблем практически не было, то ты оказалась довольно слабой и болезненной малышкой, а потому мне приходилось практически все свое внимание сосредоточить именно на тебе, временами совсем забывая о том, что у меня есть еще одна дочь, почти такая же маленькая. В результате Солар проводила куда больше времени с няньками и кормилицами, чем со мной.
Она помолчала немного и продолжила:
— Потом ты подросла, окрепла, но заведенный порядок остался. Я уже привыкла уделять тебе больше внимания, как младшей дочери, и, хотя понимала умом, что поступаю неправильно, никак не могла себя перебороть. Я старалась не обделять твою сестру своей любовью — Всесветлый боже, я ведь действительно любила вас обоих! — но Солар, чувствуя своим детским разумом, что мое сердце не разделено между вами поровну, постепенно начала ревновать меня к тебе. Сначала это выражалось в том, что она отбирала у тебя игрушки, потом, когда вы стали постарше, это были постоянные придирки и насмешки с ее стороны… Когда родилась Лиона, равновесие между вами, как между старшими детьми, было несколько восстановлено, но… детская привычка осталась. Я думаю, Солар и сама вряд ли отдавала себе отчет, что заставляет ее постоянно воевать с тобой, но я-то это понимала. Я понимала, что была сама виновата в том, что вместо любящих друг друга сестер вырастила непримиримых соперниц, но поделать уже ничего не могла. И вот, когда случилось то, что случилось — я имею в виду нападение Солар на тебя — я решила, что пришло время исправлять свои ошибки или хотя бы попытаться это сделать. Потому что именно из-за своей неприязни к тебе, из-за внутреннего неспокойствия, Солар была более уязвима для чужого воздействия, чем кто-либо другой. И это была моя вина. Поэтому, когда твоей сестре пришло время покидать родительский дом, я отправилась вместе с ней. Ей необходим был кто-то, кто помог бы ей устроиться на новом месте — хоть одно знакомое лицо — и я подумала, что будет правильно, если на этот раз это лицо будет моим.
— Понимаю, — тихо сказала я.
Многие разрозненные картинки из моей прошлой жизни начинали теперь складываться в единый и цельный рисунок. Отец. Солар. Мать. Как же многого я, оказывается, не замечала и не понимала все это время!
Рэнниэль, между тем, снова подошла к кровати и села рядом со мной.
— Знаешь, вообще-то я думала, что ты будешь напугана.
— Чем же?
— Тем, что кто-то пытался тебя убить. Разве тебя это не беспокоит?
Я неуверенно пожала плечами.
