Перед нами лежало небольшое лесное озеро. Гладкая, подернутая лишь легчайшей рябью поверхность напоминала зеркало. Тут и там, на зеленых блюдцах листьев, безмятежно покоились белоснежные кувшинки, похожие на хрупкие фарфоровые чашечки. Рядом с ними поднимали из воды свои цветущие головки рдесты. Ближе к берегу грозно щетинился листьями-копьями стрелолист. От всего пейзажа веяло покоем и умиротворением.
— Какая красота! — заворожено прошептала я.
Сев только безмолвно кивнул, похоже, полностью разделяя мои чувства.
— Но как такое возможно? — тут же спохватилась я, подозрительно вглядываясь в темнеющую на глубине воду. — Ведь еще не сезон для кувшинок и прочего… Морок? Иллюзия? Или чья-то ловушка?
Эти последние дни кое-чему меня научили. Мой восторг быстро сменился здоровым недоверием к неурочному чуду. Однако оборотень с сомнением покачал головой.
— Вряд ли. То есть, теоретически это возможно, но лично я не представляю, чтобы кто-нибудь в здравом уме стал тратить такое колоссальное количество энергии на создание ловушки посреди глухого леса, в которую редкие путники, скорее всего, так и не попадут. Как-то бессмысленно.
— Пожалуй, — подумав, вынуждена была согласиться я. — Тогда остается только одно объяснение.
Я присела на корточки, протянула руку вперед и погрузила ладонь в воду, коснувшись ею прибрежного дна. Замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Так и есть.
— Небольшой магический источник на дне, — повернулась я к Севу, одновременно обтирая мокрые пальцы о рубашку. — Довольно слабый для чего-то масштабного, но для поддержания такого вот летнего оазиса круглый год вполне хватает.
Я снова зачерпнула воду пригоршней.
— Как думаешь, эту воду можно пить? — с сомнением спросила я. Мало ли, какой еще эффект мог вызывать повышенный магический фон в воде. Может, напьешься — и козленочком станешь.
Ответить Сев не успел. Справа от нас неожиданно послышался громкий треск, и из зарослей на прибрежный песок с гиком вылетел сияющий Грейн. На бегу выдергивая ноги из сапог, он с торжествующим воплем бросился мимо нас прямиком к воде и плашмя бухнулся на безмятежную доселе озерную гладь. Вокруг оборотня тут же поднялся фонтан сверкающих брызг. Кувшинки оскорбленно отплыли подальше.
— Уже нельзя, — со вздохом ответил Сев на мой вопрос.
За щенячьими забавами Грейна мы наблюдали с не вполне безобидным интересом. Однако вскоре, убедившись, что ни умирать в муках, ни превращаться в кого бы то ни было Грейн так и не собирается, Сев тоже снял с себя сапоги и отстегнул пояс с ножнами. Он неторопливо вошел в воду, и теперь я смотрела с неприкрытой завистью на них обоих.
— Эй, так нечестно! — сделала я попытку воззвать к совести купальщиков, однако мой одинокий голос остался не услышанным.
Я обреченно вздохнула.
— А-ай!.. — Грейн неожиданно пронзительно завопил, подскочил, изогнувшись дугой, и опрометью выскочил на берег.
Там он принялся скакать и прыгать, лихорадочно срывая с себя при этом штаны. На меня оборотень не обращал ровным счетом никакого внимания, тем не менее, я все же нашла в себе силы деликатно отвернуться. Когда же я снова посмотрела на Грейна, тот уже снова был одет, а на траве у его ног жизнерадостно всплескивала хвостом небольшая юркая плотвичка. Пара-тройка подскоков в траве — и разбойница снова оказалась в воде, серебристой молнией скользнув в глубину.
— Уф, вот напасть! — в сердцах воскликнул Грейн, отдуваясь. — Чуть разрыв сердца из-за этой заразы не получил!
— Ну, око за око… — пробормотал негромко Сев из воды, однако Грейн услышал.
— Это в каком таком смысле?!
— Да так, — пожал плечами сереброволосый дарг. — Вспомнил, как ты сам только что в воду с берега сигал. Удивительно, как это пол-озера кверху брюхом не всплыло.
— Чепуха! — фыркнул Грейн. — Ты просто не умеешь расслабляться по-настоящему, вот и ворчишь. Вы с Хиратом, вообще, такие скучные…
Однако Сев его уже не слушал. Он стащил с себя рубаху, открывая девичьему взгляду тронутый легким загаром мускулистый торс, и принялся ее неторопливо застирывать. Я, нахохлившись, мрачно наблюдала с берега, как он старательно вычищается и намывается, словно кот перед приходом гостей.
Оборотень перехватил мой взгляд и невинно удивился:
— Почему ты такая кислая?
— Потому что до сих пор грязная, — хмуро ответила я. — Могли бы, вообще-то, и пропустить даму вперед. Я, между прочим, принцесса, как-никак.
— Принцесса? — задумчиво протянул Сев так, словно впервые услышал. Глаза под черными вразлет бровями хитро сверкнули. — Ну, ладно, принцесса. Давай, твое тоже постираю.
И он с готовностью протянул руку за вещами.
— Ни за что! — возмутилась я, вцепившись обеими руками в ворот рубахи, как в последний оплот девичьей добродетели.
Сев, разумеется, дурачился. Однако я на всякий случай отодвинулась от кромки воды подальше.
Все еще посмеиваясь, оборотень выбрался на берег.
