Армянский царевич бился, как лев, сразив наповал четверых, но преимущества пока не добился – еще шесть наемников Антиоха теснили его. И вот, когда яростный обмен ударами достиг кульминации и казалось, что царевич уступит соперникам, со стороны дома, у которого росли три пальмы, чудесным образом появилась Калестрида – красивая, молодая, ослепительная, с волосами пшеничного цвета, отливающим в вечерних лучах солнца золотом, с кожаной повязкой вокруг головы, в легких кожаных доспехах в виде короткой туники, с широким поясом с золотой пряжкой, без шлема, но с оружием в руках – мечом-акинаком и кинжалом кама. Холодно и презрительно взглянув на головорезов Антиоха, она вклинилась в схватку, нанося налетчикам колющие и рубящие удары. Артавазд с восхищением посмотрел на воительницу и, вдохновленный ее грациозными, точными движениями, сам стал энергичнее маневрировать. Число нападающих поредело. Калестрида, уверенно работая мечом и кинжалом, ловко вела сражение сразу с двумя громилами, и через мгновение оба оказались у ее ног. Она закричала:
– Артавазд, царь Тигран прислал меня к тебе на выручку. Бьемся вместе!
– Я рад, Калестрида! – крикнул в ответ Артавазд. – Работы хватает!
Артавазд, применив обманное движение, нанес сильный удар наемнику в грудь, и тот, не успев закрыться, упал на дорогу. Калестрида фехтовала с детиной, превосходящим ее в росте и силе, но вдруг, нырнув под него, вонзила свой меч в его промежность, и он, взревев, рухнул на землю. Двое оставшихся солдат, видя бесперспективность борьбы, сочли разумным ретироваться с места боя.
– Ты управляешься с мечом и кинжалом как богиня, я восхищен! – воскликнул Артавазд. – Не завидую тому, кто захочет противостоять тебе один на один.
– Я пролила немало крови и потушила свет в глазах многих врагов, – сказала Калестрида. – Но только сегодня я получила истинное удовольствие, сражаясь на пару с умелым и бесстрашным воином.
– Говорят, женщины-воительницы не очень-то жалуют мужчин? – Артавазд с симпатией взглянул на амазонку.
– Я люблю то, что делаю, и ценю красоту поступка, – Калестрида, умело скрывая восторг, с уважением смотрела на мужчину.
– Делать здесь больше нечего. Пошли!
Они направились к дому, рядом с которым росли три пальмы, и один за другим шагнули в окно пространственного перехода – сначала женщина, потом мужчина.
Царь сидел в резном дубовом кресле и задумчиво смотрел на Артавазда. В зале заседаний дворца в Арташате он собрал своих советников, чтобы еще раз выслушать рассказ царевича о прорицании, а также о происшествии в Птолемаиде, из ряда вон выходящем.
– Артавазд, – наконец сказал он, – ты избран богами. Смелые поступки – удел отважных, а бесстрашие есть господство силы духа над телом. Проявленная тобой в Птолемаиде доблесть достойна наивысшей награды – веры и любви окружающих. Поздравляю, сын!
– Спасибо, государь, – ответил на хвалебные слова царевич.
Тигран II, оглядев присутствующих, продолжил:
– Верховная власть – абсолютная, ничем не ограниченная, – конечно, перейдет к моему сыну Артавазду, и это подтвердили боги в прорицании, полученном в Храме судеб. Я хочу услышать от моих советников толкование смысла, заложенного в послании богов. Говорите!
В жестких креслах с высокими спинками полукругом напротив царя сидели верховный жрец Спандуни, греческие писатели Метродор и Амфикрат, армянские мудрецы Евсевий и Айказ. Все посмотрели в сторону сына царя.
Встал и говорил Спандуни, старейший из присутствующих:
– Государь! Мы готовы дать тебе совет, даже если он вызовет твое неудовольствие.
– Верховный жрец и вы, мои советники, – произнес царь, – я приму ваш совет. Говорите как есть!
Встал Евсевий, советник царя:
– В прорицании четко сказано: «Цели заветной – власти верховной меж равных царей достигнешь». Боги, несомненно, видят царем царей после тебя Артавазда, государь. С выбором преемника, который доказал, что может вести народ за собой, ты не ошибся. Уверен, люди в нем признают представителя бога на земле!
Евсевий сел, поднялся Амфикрат:
– Твой поступок сообщает миру: в государстве есть законный наследник, который обеспечит нации благоденствие… Но «боги с лазурных небес наблюдают и нерешительность видят». Почему?
Царевич молчал, потупив голову. Встал Метродор:
– Артавазд, ты смелый и решительный воин, но, прости, я назову одну твою слабость: долго взвешиваешь доводы, риски, варианты, и принятие решения занимает много времени. Наверное, тому есть причины – например, боязнь совершить ошибку. Но царю всю жизнь приходится думать за других… Победи нерешительность, смотри на картину жизни целиком, не говори: «нужно», говори: «могу», не бойся трудностей! А если ошибся, не переживай – ищи выход из положения!
– Я запомню, учитель, – сказал Артавазд.
– Как же оказался в Птолемаиде Арташес? – спросил царь.
– Не знаю, отец.
– Он подвергался страшной опасности! Хорошо, что все обошлось. – Тигран переживал случившееся: – Слава богу Арамазду, внутренний стержень у него наш, Арташесидов! Дрался с наемниками, говоришь? – улыбнулся Тигран.
