Тигран вспомнил: на протяжении веков эта вещица не раз помогала победить противника. Того, кто носил драконий перстень, дух священной горы Арарат наделял не только сильными страстями, но и сомнениями! Конечно, этот перстень заставит Помпея робеть и, войдя в пределы царства, устрашиться.
– Пусть будет так! – сказал царь. – Гурас, отвези перстень в Рим и подари Помпею. Возможно, легенда и анналы моей библиотеки сообщают правду, и камень действительно является носителем магической силы. Боги Рима насылают на все страны кошмары, давая римлянам силу и неуязвимость, побуждают к новым грабежам и насилию, подталкивают в Армению. Пусть перстень с загадочным прошлым ослабит захватнический инстинкт Помпея!
Вараздат, радостный, как дитя, распростер руки перед братьями:
– Вот и славно! Перстень духа Арарата захватит мысли и ум захватчика. Мир – благо, война – зло, победа горька, а слава мимолетна. Пусть другие воюют!
Тигран, обладавший не самым спокойным нравом в царстве, вдруг умиротворенно рассмеялся:
– Я рад, что есть талисман, способный приносить удачу или охранять от неприятностей армянское царство. Хотел бы, конечно, получить доступ к замыслам богов, но чувствую, что с такими соратниками, как вы, нашел верное решение. Никогда не начинай войну, если есть хоть малейшая возможность поддержать мир!.. – Тут он увидел на дорожке, ведущей к беседке, свою любимицу Аревик и поспешно сказал: – Ну, идите!
Мимо фонтанов и мраморных статуй по дорожкам сада шла наложница Аревик. Стройная, маняще красивая, в синих одеждах, с дорогими украшениями на шее, ушах и руках, драгоценными камнями и жемчугом на ленточке, обвязанной вокруг головы, она излучала солнечный свет. В руках женщина держала вербену – мелкие белые цветы. Увидев в беседке Тиграна в хорошем расположении духа, она просияла.
Царь встал, обнял и поцеловал ее в алые губы:
– Моя Аревик, моя любовь! Ты принесла мне траву любви, верно полагая, что я во гневе, ведь вербена гасит эмоции.
– Не только, Тигран. Эти цветы приводят в веселое расположение духа.
– Мы тут спорили с Гурасом и Вараздатом, но сейчас у меня хорошее настроение: я нашел верное решение.
Царь страстно любил Аревик. Ее томный взгляд обладал завораживающей и притягательной силой, яркая внешность приводила в восхищение, а свет внутренней красоты вызывал ощущение спокойствия и раскрытие непостижимой тайны.
– Я люблю тебя, Тигран, всем сердцем! – она с восхищением смотрела на царя.
А Тигран, вновь поцеловав ее, произнес:
– Моя любовь к тебе настолько сильна, что хочется просить у богов бессмертия, чтобы быть всегда рядом.
Аревик улыбнулась. Ее каштановые волосы, прическа с небольшой синей шапочкой сверху и необыкновенные карие глаза, напоминающие миндаль, сводили с ума. Глядя на этот эталон красоты, царь по-другому воспринимал мир.
– Когда ты улыбаешься, я понимаю, ради чего живу… – Тигран каждый раз заново любовался этим совершенным произведением природы.
Аревик, как всегда, смутившись, произнесла:
– Я тоскую, когда тебя нет рядом, но увидев вновь, испытываю неземной восторг – как от величия природы, солнца, звезд на небе…
Царь вторил ей:
– Только с тобой я ощущаю гармонию жизни: все приобретает равновесие и совершенство…
Аревик взяла Тиграна под руку, и они стали прогуливаться по великолепному саду.
На другой день после прибытия в Рим Гурасу организовали встречу с Цезарем. В сопровождении свиты армянский дипломат двинулся в римский район Субура, где находился дом сенатора. Район, который считался предместьем Рима и находился недалеко от Форума, имел репутацию неблагополучного, поэтому в свите были не только слуги, но и телохранители. Для переселения на престижный Палатинский холм Цезарю просто-напросто не хватало денег.
Гурасу открыл входную деревянную дверь слуга, проводивший гостя в атрий с небольшим прудом в центре. Хозяин дома уже ждал:
– Гурас! – Юлий Цезарь расплылся в улыбке. – Когда приходит армянский друг, понимаешь, что дружба – не только благородные поступки, но и желание поделиться последним золотом. – Хозяин с удовольствием смотрел на небольшой сундук, который внесли и поставили у его ног.
– Твое расположение, Цезарь, ценно тем, что Армения получает советы дальновидного и мудрого государственного деятеля! – Гурас поклонился.
– Царь Тигран умеет прокладывать дорогу силой, поэтому достоин моего уважения, – продолжал Цезарь. – В Риме не мешало бы установить монархию восточного типа, но без насилия.
– Цезарь, ты всегда почтительно отзываешься о моем царе. В знак глубокого уважения прими эти дары. – Гурас открыл сундук, и перед сенатором заблестели золотые и серебряные кубки и кувшины, чаши из горного хрусталя и кинжалы, ювелирные украшения и серебряные денарии9.
– Золото – символ постоянства… – Цезарь с восхищением осматривал изделия и, взяв в руки золотой кувшин, сказал: – Какая изящная вещь! Жаль, что я почти не употребляю вина.
