Только мы этих изменений не увидим, так как будем совершенно в другом месте.
– Лира, это очень опасная затея. Ты разрываешь меня! С одной стороны, я правда сам думал об этом. Соглашусь, что разговор с ним действительно нужен… Но я не хочу так рисковать вами!
Он в сердцах вцепился в меня, сжимая так крепко, что сердце едва из груди не выскочило. Я понимала, о чем он, но все внутри твердило, что этот риск оправдан.
– Милая, скажи мне, что тебе поведала Спель? Тогда я смогу отправиться к нему вместо тебя. Пока ты будешь в безопасности, выясню все, что только можно, и…
Отрицательно покачала головой, почувствовав от него холод обиды. Вот как объяснить ему, что так не получится? Что это не гордыня и не желание оставаться исключительной…
Просто в его голове эти знания превратятся в бомбу замедленного действия.
Я смотрела в желтые глаза бабушки. В самой их сердцевине притаилась зелёная дымка, заметная только мне. Женщина хмурилась, но боялась высказаться слишком жестко.
– Я могу помочь?
Она мялась, наученная моей не совсем родственной реакцией на ее действия и слова. Ума пыталась вывести меня на эмоции и в последние дни при первой же возможности вгрызалась в Вена.
Тот если и устал от ее нападок, резко контрастировавших с навсегда упущенным званием лучшего ученика, то виду не подавал. Думаю, его больше всего волновало наше предстоящее путешествие.
Остальное было неважно. Хотя я не переживала. Поведение бабушки раздражало, но поездка действительно отодвинула на второй план даже мои чувства.
И вот теперь, в момент прощания, до неё, кажется, дошло. Вери Оринтадарская поняла, что снова останется одна в своём странном домике на берегу Ихтрамарского побережья.
Вен как-то спрашивал у неё, как относится правление морского полиса к ее самовольному заселению, но она лишь буркнула, что это не его дело. Что председатель правящих Марк Музеонис не станет препятствовать ей в облагораживании крохотного клочка земли.
Надеялась на это. Всё-таки за эти дни немного прониклась к этой странной женщине. И хоть до сих пор считала ее поведение неправильным, старалась быть терпимее.
– Нет, Ума, вы помочь нам не сможете. Вы, главное, оставайтесь в безопасности и не давайте подобраться к себе недоброжелателям.
Венус многозначительно обвёл окружающую обстановку взглядом и кашлянул. Намекал, что мне тоже следовало что-то добавить? Ну ладно:
– Берегите себя.
Ну вот и все, развернулась и решительно направилась к Спель, что уже напряжённо похлопывала своим длинным чёрным хвостом по песку. Драконица тоже нервничала, прекрасно понимая, куда мы собрались лететь.
– Лира, стой!
Мы успели пройти половину пути. Всё-таки я уже стала не такой поворотливой, как раньше. Живот достиг приличных размеров, и я скорее напоминала огромную беременную имбиалу. Только что меха не было.
Повернулась, увидела, как моя высокая и властная бабуля бежит ко мне, поддерживая длинный подол туники. Ее тёмная кожа в Ихтрамаре стала совсем чёрной, и я никак не могла поверить в то, что мы с ней одной крови. Что мама – ее дочь.
Это действительно было невероятно, но ведь и по дракону Мими не скажешь, что она уродилась от хрустального зверя… Ничто не напоминало об этом.
Я снова покосилась на Венуса. А вот чью тайну рождения хотелось бы раскрыть. Даже не так… В чем секрет абсолютной схожести? Что они с Анодом родственники, это понятно.
– Лира, подожди, скажи мне, где сейчас Надира?
Сказать, что она ошарашила меня этим вопросом, – ничего не сказать. С языка по привычке едва не сорвался едкий ответ, мол, не поздно ли она вспомнила про дочь.
Но под красноречивым взглядом Венуса я проглотила его. В голове набатом звучали его слова о том, что Лонгеру я позволила многое, ещё больше приняла, а бабушке шанса не даю.
– Она в Нортдаре, сейчас проходит лечение от агрессии.
Ума замялась, стыдливо отводя глаза в сторону. Наблюдать за этим было настолько странно, что я растерялась. Мы боялись смотреть друг на друга. Но в моей душе медленно, но уверенно поднималось облегчение.
Не знаю, что вдохновило ее на этот подвиг, а для Умы это именно таковым и являлось, но… Неужели она говорит это, чтобы реально поехать к ней?
– А как же проблемы с Перейем? Думаете, вас пустят?
Вен тоже отнёсся к ее инициативе с подозрением, ободряюще сжимая мою руку. Вместе мы пялились на женщину, что неожиданно насмешливо фыркнула.
– Я, конечно, понимаю, что вы меня со счётов списали, но это ничего не меняет. Между прочим, перед вами первая женщина, которую допустили в правление со времён той же Аделаиды. Что бы и как бы ни было, без способностей такие посты не занимают.
Я улыбнулась. Вот в чем бабуле не откажешь, так это в чувстве собственного достоинства и уверенности. Сейчас перед нами действительно словно воспряла та самая легендарная Ума Оринтадарская.
В ответ на мою улыбку она тоже несмело растянула губы. Вместе мы засмеялись, и этот момент стал чём-то необыкновенным. Даже Вен расслабился и перестал стискивать мою руку.
– Да, вери Оринтадарскую из вас ничто не выбьет!
