Дейдре навалилась телом на скалистую стену. Ее платье казалось черным от темноты, а не собранные в косу волосы небрежно разметались по плечам. Перед драконьим взглядом на миг мелькнул знакомый и любимый образ, и он болезненно дернулся.
Дейдре не замечала, как ее разглядывают со страшной печалью одиночества.
– Что ты мне расскажешь? Что и он оказался обманщиком? – Она протерла влажную щеку, глядя под ноги. – Я поняла это, когда к нам в храм прилетел Генри. Убил всех. А Гартромехор… то есть Гаар… Ах, да неважно, как его зовут! Он не помог мне, будто не хотел.
– Порыв Генри убить тебя может быть связан с приходом к нему Гаара, – заметил дракон, повернув голову к стене, чтобы отогнать образ Вериатель. – Мы не ж-жнаем, что он нашептал ему и что думал Генри, преследуя тебя повсюду. Уж не спасал ли он, по его мнению, мир от драконов?
– А к тебе Гаар пришел за тем же? Хочет, чтобы ты убил меня, да?
Дракон прошипел утвердительно.
– Гаар обещал, что будет заботиться обо мне. И матушка, то есть юстуус в ней, тоже обещал, что присмотрит за мной. И Фойрес обещал, что мое превращение сделает меня прекрасной и чистой. И Генри обещал, что никогда не причинит мне вреда…
– Не понравилась тебе правда, птичка, о чем я и говорил…
Дейдре отерла слезы и обернулась, подняла голову и шепнула:
– Ты много чего говорил, но единственный ничего не обещал, был прям и откровенен с самого начала. Мне казалось, что ты дурной человек, раз так поступил со мной. Однако как все поменялось в конце концов, что те, кому я доверяла, оказались предателями… Почему так? Чем я это заслужила? В чем провинилась перед предками?
И Дейдре побрела прочь. Перезвон ее пояса смолк. Вслушивающийся дракон устроил голову под крыло, и выглядело все так, будто он забылся сном, хотя на самом деле сон все не шел к нему, и он раздумывал о словах Гаара, о Дейдре и Вериатели, о которой так стремился забыть в последние годы, забившись в эту темную щель.
Когда Дейдре опять спустилась в расщелину, где уже знала, как ступать, чтобы не поскользнуться, внутри никого не оказалось. Ее это так поразило, что она не сразу попробовала сообразить, куда пропал дракон, – только глядела в опустевший темный угол.
Дракона она обнаружила на западном краю острова. Здесь всем правил ветер, взлохмачивая шерсть местных стад, поглаживая травы, дуя на бескрайнюю воду, завывая у берегов уже голосом куда более гулким. Здесь скалы вздымались высоко над морем, разбивающимся об их основание белой пеной. Здесь природа была во всем ее проявлении: первобытна, шумна, полна и нетронута, – и черный дракон казался ее детищем от мира демонов. Стоило Дейдре выйти из сравнительно тихой глубины острова, как ветер накинулся на нее. К огромному дракону Дейдре шла, хватаясь за подол рубахи, вмиг промокшей от насыщенного водой ветра, и ее косу сразу небрежно растрепало.
Дракона порой обдавало брызгами от высокой волны, но он лишь выдувал их из ноздрей и не шевелился. Прикрыв веки, он глядел на воду, как та бурлила и пенилась внизу. К Дейдре он лишь едва повернул голову, склонил ее и приоткрыл большой глаз.
– А ты все здесь, птичка, – прошипел он и тут же вернулся к созерцанию воды. – Зачем пришла сюда, где тебя ш-шмоет в море в твоем человеческом облике?
– Я подумала над тем, что ты рассказал, – почти прокричала сквозь ветер девушка.
– Ага, вот как… – теперь он целиком обратил на нее внимание, оторвался от моря. – Будешь ругать меня за то, что я рассказал тебе всю правду? Или, того больше, решишь найти Филиппа, чтобы отомштить за мать?
Глаза Дейдре были опухшими от долгих и горьких слез, но она призналась:
– Я не в обиде на Филиппа, потому что он не знал матушку такой, какой ее знала я. Она всегда была доброй, любила нас, заботилась даже о неродных детях, как о своих. И пусть это было ее тело, но ее поступками уже правила не ее душа, а юстуус. Поэтому я буду молиться за ее душу и тело, может, хотя бы так она найдет дорогу в Сумрачный Хорренх… – Дейдре поправила прядь. – Я постараюсь запомнить ее такой, какой она была со мной.
– Рад, что ты так решила. Ты неглупа, птичка. Пусть и наивна.
– Почему ты меня так называешь? Какая я тебе птичка? – произнесла она, поджав губы.
– А какой из тебя дракон? – поинтересовался дракон. – Ты не пользуешься данными тебе крыльями в полной мере, ютишься в своей норке и подставляешься опасностям. На этом острове раньше жили гарпии. Питались козами и тем, ш-што прибьет к берегу. Я сжег часть из них… Прочие убрались восвояси. Но что, если какая-нибудь дерзкая гарпия нападет на тебя? Что предпримешь?
– Ты беспокоишься обо мне, Уильям? – попыталась поддеть его Дейдре. – Разве ты не говорил, что тебе все равно? Так не трогай меня и мое обличье!
– Я прош-то заметил, что Гаару не штоит прилагать таких больших усилий, чтобы избавиться от тебя. Ты и ш-шама с этим прекрасно справишься и избавишь его от себя.
