– Или сосудами, – согласился Гаар, не поведя бровью. – Но все закончилось тем, что пророчества Фойреса оказались ложью. Не будет Слияния. Будет Великая война, или Конец Света! Вот что ждет всех. Фойрес использует нижнее Святилище. Остатки Матери там темны и зловещи, и даже наши души боятся спускаться туда, к самому Шву, где до сих пор бушует первородный вихрь. Стоит Светлой Матери ослабнуть, как начнется война и до неба взметнется столько пламени, порожденного Святилищем, что оно захлестнет волнами и Север и Юг. Негде будет спрятаться. Спасутся лишь те, кого захочет спасти Фойрес, получившие контроль над Святилищем. Долго у него получалось скрывать свои намерения благодаря Горрону, который интригами претворял их план в действие, – лицо Гаара подернулось.
– Горрону я вш-ше припомню, в швое время, – прошипел змей. – Но почему ты, говоря о Фойресе, не упоминаешь Ямеса?
– Ямес – это и есть Фойрес. Это его часть, причем не самая лучшая, которую он отделил от себя при покидании усыпальниц, чтобы следить за ними.
– Значит, вот откуда ш-штрасть Ямеса сжигать все?
Гаар лишь едва кивнул.
– И чего ты хочешь от меня? Чтобы я пошел против Фойреша?
– Если не сделаешь этого, то после пламени от Святилища остатки человечества погибнут уже в драконьем пламени, – сообщил Гаар. – Для того Фойрес и вернул драконов. Вся твоя жизнь была разрушена им: от пожара в храме до обманов и предательств со стороны родных и близких. Все твои уродства и неспособность жить в человеческом обществе от него, а я лишь помогал ему. Не в твоих силах остановить Большое пламя, но ты можешь не позволить Фойресу спалить все дотла.
Джинн добавил:
– От тебя и Дейдре не должно быть потомства. Если из двоих драконов останется лишь один, то и потомства не будет. Убей Дейдре. Так ты спасешь остатки мира!
– Почему ты сам не ш-шделаешь этого? – поинтересовался дракон. – Она на этом ош-штрове, собирается покинуть его. Иди, шделай что должно, гордый джинн…
– Думаешь, я бы пришел к тебе в таком случае?! – высокомерно ответил Гаар. – Ты не глуп, Уильям, и должен понимать, что меня держат клятвы Фойресу не трогать его детей. Я дал эти клятвы, когда забрал Дейдре. Но они действуют лишь до поры, пока Мать следит за этим. Убей Дейдре, а я обеспечу тебе со своей стороны неприкосновенность в войне. Ты переживешь Конец Света и увидишь итог войны, будучи долгоживущим демоном, что для людей приравнивается к бессмертию.
– Как ты милосерден, Гаар, что предлагаешь мне жить в этой демонической страшной шкуре столетиями.
– Если она тебя обременяет, я помогу тебе вернуть человеческий облик, – предложил джинн. – Чего ты хочешь еще? Скажи сразу, обсудим на месте.
Раскрутившись, дракон выполз из своего угла и приблизился к Гаару. Его когти едва слышно оцарапали стены расщелины, а в глазах заплясало злое пламя, сорвалось с кончика раздвоенного языка.
– Скажи-ка мне, джинн. Я правильно понимаю, ш-то против Фойреса и Ямеша будешь сражаться не только ты, но и другие джинны?
– Само собой.
– И много вас? Много ли джиннов на твоей стороне?
– Достаточно, но к нашему с тобой делу это отношения не имеет, – заметил джинн. – Они не тронут тебя по моему требованию.
– Отчего же не имеет? Ш-штаршие вервольфы и левиафаны – они принадлежат твоей штороне в войне?
Гаар промолчал.
– Ну же? Они принадлежат другим джиннам, ведь так? – вкрадчиво спросил змеиный голос.
– Да, они принадлежат нам, – нехотя согласился Гаар. – Химейес, Меликерт и прочие мои сторонники контролируют их.
– Почему же ты умолчал о них, хотя мне известно, что их все больше и больше. Из-за левиафанов морская торговля уже невозможна. А что будет, когда племя вервольфов ш-шпустится с гор? Сколько людей будет шожрано ими? И это только те существа, о ком я знаю. А сколько еще припрятано вами? Если я убью Дейдре, ты дашь мне клятву, что точно так же не дадут потомства и другие детища джиннов, ш-штобы шпасти ош-штатки мира?
– Исключено, – отказал Гаар. – Ты предлагаешь остаться нам без оружия, беззащитными перед Фойресом.
Дракон залязгал пастью. С нее обильно закапала слюна, которую джинн с недовольством отер со своего плеча.
– Так и знал. А как все благородно начиналось, – прошипел змей то ли злобно, то ли насмешливо. По его голосу тяжело было распознать. – Ты предлагал мне спасти человечество, стать мучеником, но ш-шам утаил за спиной множество других детищ, которые во время войны принесут столько же бед, если не больше. Гордый, выш-шокомерный, такой же самолюбивый джинн, как и все прочие… Плевать тебе на человечество, сукин сын! Ты хочешь только лишить Фойреса в войне его оружия, чтобы нанести удар своим. Ты ничем не лучше Фойреса!
– Следи за своим змеиным языком! – ответил джинн в сдержанной ярости. – Если не подчинишься, то так и будешь жить в этой шкуре, делающей тебя чудовищем в глазах всех прочих.
– А я и есть чудовище, – громкий шипящий голос прокатился по расщелине. – Я плод дерева ошибок и пороков. Так что не пугай меня обликом, который достоверно отражает мою душу.
