Внезапно Диего де ла Ньетто перестал интересоваться архивом. И неожиданно это оказалось обидно. Я видела его в библиотеке каждый день. И не каждый – на тренировках. Тренировки были три раза в неделю. Но он всегда был в компании своих клевретов и со мною не общался. Не совсем, конечно. На уровне «Привет! – Пока! – Принеси мячик!» мы взаимодействовали. Мне следовало радоваться, потому что в его отсутствие работалось гораздо эффективнее. Но некоторые вопросы оставались без ответа. Например, кто же на самом деле подлил мне смертельное зелье, и было ли оно на самом деле? Кто и зачем прятался в тайнике подъёмника? И как в этом был замешан Диего?
Теперь, если библиотекаря в архиве не было, я обязательно подкрадывалась к дверце и рывком её распахивала, надеясь кого-нибудь застать. Но там было пусто. А через несколько дней на подъёмнике починили шпингалет или вообще повесили замок, и как я ни пыталась – силой и магией, – открыть его мне не удалось.
С другой стороны, вряд ли злоумышленник настолько глуп, чтобы прятаться в месте, которое уже раскрыли. Поэтому я успокоилась и занялась делом.
Начала я с того, что следовало сделать с самого начала, если бы я действительно искала выдающихся выпускников: внимательно прочитала их списки. И осознала главное: я не знаю выдающихся людей и драконов в принципе. Что считать критерием «выдающности»? Насколько и в чём нужно было «выдаться», чтобы подошло? И где искать эти достижения, чтобы сравнить?
Бессмысленно убив в размышлениях целый день – ту его часть, которую я провела в архиве, – я обратилась за советом к Марте. Всё же у неё и опыт учёбы в Академии побольше, и вообще она не из такой дремучей провинции, как я.
– Спроси у библиотекарш, – предложила моя соседка. – Им там делать целыми днями нечего, только слухи да новости обсуждать. Если кто-то и может тебе помочь, то только они.
Конечно, ещё мне мог помочь наш декан. Наверняка о выпускниках своего факультета он знал всё. Его не было в моих списках выпускников, значит, он окончил университет раньше, а следовательно, наблюдал за студентами с позиции преподавателя. И даже наверняка, обратись я к нему, подсказал. Но мне не хотелось перед ним позориться. Одно дело, если бы я сразу призналась, что у меня проблемы. Но я сказала, что у меня всё отлично. И теперь каяться в том, что понаобещала с короб, а сделала на чайную ложечку, ну было просто стыдно.
Наверное, и Рик мог мне помочь – по части драконов. И де ла Ньетто тоже. Но их я даже не рассматривала в качестве реальных кандидатов в помощники. Первого – по причине того, что он был моим конкурентом. Второго – потому что от него можно ждать чего угодно.
На следующий день я сделала, как посоветовала Марта: подошла к дежурной по архиву и рассказала о своей беде. Правда, не как о беде, а как об Очень Ответственном Поручении, с которым без помощи доньи Розы я не совладаю и посрамлю факультет.
– Это сложная задача. Не помогу я тебе… – задумчиво произнесла она, и сердце моё упало в пятки, – в одиночку, – наконец добавила она, и я выдохнула.
Донья Роза позвала коллегу из соседнего отдела (или не из соседнего, кто их знает?), и они с наслаждением, душевненько, с оттяжечкой предались ностальгии. Общий лейтмотив сводился к «нынешняя молодёжь пошла не та!» Я кивала, соглашалась и еле успевала фиксировать многочисленные: «А помнишь, такой-то придумал это? В каком же году это было?» Поскольку год неизменно вспоминался, оставалось лишь завидовать памяти моих собеседниц.
Когда я – с большим трудом – заткнула горшочек, из которого всё лезла и лезла каша, время ужина подходило к концу. Я едва успела взять порцию на раздаче, и судомойки недовольно поглядывали на меня через открытое окошко посудоприёмника. Но мы с совестью были слишком голодны, чтобы обращать на них внимание. Я разложила перед собой список упомянутых библиотекаршами студентов, которые оставили след в их памяти, и, не отрываясь от трапезы, принялась его разглядывать.
Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: имен без аристократического драконьего «де ла» было гораздо больше. Возможно, причина крылась в том, что богатенькие сьерры игнорировали библиотеку, пользуясь семейными запасами книг. Но мне хотелось верить, что они просто бездарнее и ленивее. Я предвзята? Да, я предвзята. Так все предвзяты. У каждого есть свои маленькие пунктики. Чем я лучше всех? Ничем.
Пока я слушала рассказ о лучших студентах-артефакторщиках, у меня определились и критерии «выдающности». Для боевиков они заключались в героических битвах, для целителей – в излеченных знаменитостях, для природников – в спасении от стихийных бедствий. Но «предметники» сами непосредственно не использовали продукты своего труда (хотя некоторые, наверное, всё же верили в себя). Вершиной их талантов было создание новых артефактов и зелий, которые потом использовали все кому ни попадя.
Итак, всё, что мне нужно сделать – прошерстить списки авторов изобретений и сверить их с моими. Это была задача завтрашнего дня. А пока мне пора домой. То есть в общежитие.
Следующий день принёс новое открытие. Работа в патентном зале библиотеки заставила меня заскрежетать зубами. Действительно, я встретила большинство названных мне фамилий среди авторов патентов, но… на втором, третьем и далее месте после «де ла». Мне даже не пришлось долго искать причину такого «падения». Я решила полистать статьи, но увидела ту же картину: простые маги числись в хвосте списка авторов. Однако в журналах указывались не только имена авторов, но и должности. И всё оказалось просто. Те, кто с «де ла», были владельцами компаний, а те, кто талантливые, – наёмными сотрудниками.
Наверное, это нормально. Наверняка все уже привыкли.
Но мне от одной мысли об этом становилось противно. Ведь на главной странице патента указывают только первого автора. Много ли тех, кто заглянет на обратную сторону? Все будут считать, что «выдающийся» тот, кто на титуле.
Я считаю, это несправедливо!
Идея созрела в моей голове в одно мгновение. Вспыхнула прямо. Оставшуюся неделю до выступления я провела, корпя над оформлением. Мне нужны были чары широкоформатной иллюзии для визуального эффекта. Пришлось поднять несколько учебников и даже попросить помощи у дона Дженаро. Он хотел взглянуть на содержание, но я как-то открутилась. Типа, «я пока не закончила», «ещё не всё готово», «дуракам полдела не кажут»… Насчёт последнего я, конечно, промолчала. Но очень выразительно.
Получалось красиво, но весьма времязатратно. Я даже отпросилась у дона Кристобаля с двух тренировок. Он был недоволен, но согласился.
– Что, Выскочка, сдулась? – прокомментировал моё отсутствие де ла Ньетто, каким-то чудом столкнувшись со мной на дорожке парка. Я возвращалась вечером из главного корпуса, где отрабатывала показ в аудитории-амфитеатре.
– Не дождётесь, сьерр. Или вы, наоборот, ждёте не дождётесь?
– Конечно, – саркастически ответил он. – Мне же глумиться-то не над кем.
– И спасать! Главное, спасать!
– А что, тебя опять нужно спасать? – На этих словах в голосе дракона что-то неуловимо изменилось.
– Нет, сьерр де ла Ньетто, спасать меня нужно только в вашем присутствии. Когда вас рядом нет, на меня почему-то никто не покушается.
– Хвала Тени! Так где ты пропадаешь? – уже нормально спросил Диего, будто мы с ним полжизни были приятелями.
– К Празднику первокурсника готовлюсь.
– А-а, – понимающе протянул он. Взял пальцы щепотью, будто придерживал подол платья, и, довольно мелодично напевая «ля-ля-ля», закружил по дорожке. С издевательски-возвышенным выражением драконьей морды лица.
Вот хорошо, что я отказалась участвовать в танцевальном номере. Не хватало потом стать объектом насмешек.
– Да-да, – согласилась я. – Всё в точности так. Приходите поболеть, сьерр де ла Ньетто.
– Всенепременно! – пообещал он.
– Буду ждать. – Я изобразила романтическое страдание в духе низкопробных пьесочек, потянувшись к нему лицом.
– Ам-м-м, – отзеркалил он меня, прикусывая нижнюю губу.
Ни дать ни взять влюблённая пара, разделённая жизненными обстоятельствами.
Нам только в театре играть.
С трёхгрошовыми билетами.
День выступления настал слишком быстро. С одной стороны, всё готово, и я была рада, что наконец эта гонка завершится. С другой – ещё многое можно было сделать красивее, отработать до безупречности. В последний момент в голову приходили мысли, что вот тут я дурака сваляла, а вот тут всё полетит дракону под хвост, если я чуть ошибусь, и от этого на душе становилось тревожно.
Праздник первокурсника – день прощания с родными до новогодних каникул. Поступать в Академию приезжали со всех уголков королевства. Родственники, которые сопровождали абитуриентов, в течение двух недель помогали новоиспечённым студентам обзавестись формой, предметами обихода, обустроиться в общежитии. Ещё было время сменить факультет. Наверное, в этом была одна из целей мероприятия: ещё раз пристально вглядеться в выбранную специальность и понять, действительно ли ты хочешь заниматься этим всю жизнь.
После праздника родители и прочие домочадцы разъезжались по домам. Это был своего рода рубеж взросления. Обретения самостоятельности. Нужно ли говорить, что я его давно перешагнула?
Праздник проходил на крылобольной арене. На поле смонтировали помост, на котором нам предстояло выступать. За несколько дней до мероприятия в ректорате провели жеребьёвку, определив порядок выхода факультетов на сцену. Мы шли последними. Я и обрадовалась, и расстроилась. Вроде хотелось уже поскорее отмучиться и забыть об этом Празднике как о страшном сне. Но при этом было желание оттянуть момент выступления на подольше. В таком вот состоянии, на иголках, я и сидела на трибуне.
Первыми выступали питомцы ректора, лекари. Начали они… да, с танца. Парни, коих было около трети, изображали драконов. Девицы в нарядах факультетских цветов исцеляли своих партнёров с двух сторон. И лишь одна пара была другой. Девушка изображала драконицу, а парень – мага-лекаря. Надо сказать, он её очень эстетично спасал. И пара была красивая. Из короткого предисловия я поняла, что на сцене изображался некий исторический эпизод. В конце представления Крылатая дева под бурные аплодисменты, но с трагическим выражением лица пала в объятия партнёра. И я не поняла смысл трагедии: то ли она там и скончалась, то ли очень туда не хотела. Нужно будет потом у Марты спросить.
Я обратила внимание, что из первого курса лекарей в танце участвовали все. Понятное дело, кто захочет спорить с ректором?
Потом группа дев под аккомпанемент музыкальной шкатулки исполнила балладу о лекарском долге. Я порадовалась, что не пошла на эту специальность. Уж больно печальной вышла их участь. Но похлопала. Какое самоотречение!
После выступления ректорского факультета на сцену вышли природники, коих было в два раза больше лекарей. Или нас, например. И начали они тоже с танца. Это был танец стихий. Здесь танцевали не всем составом. Но всем составом они только потоптаться на сцене могли. На большее бы места не хватило. Уровень танцоров был неодинаковым, но в целом смотрелось очень эффектно. Мне как человеку, для которого танцы были чем-то недоступным, номер показался потрясающим.
После этого от природников играл музыкальный ансамбль с сюитой «Любовь Огня и Воды». Под музыку девушка в голубом и юноша в красном без слов изображали трагически-романтическую историю. Почему все так любят слезливые сюжеты? Донья Антония говорила, что страсть к драмам присуща молодости, а с возрастом проходит. Видимо, в моём случае она просто прошла мимо. Но было красиво. Это правда.
А потом шёл сольный номер. Угадайте кого? Конечно, Рикардо де ла Мора! Он показывал магические фокусы. Вышел он в профессорской мантии, расшитой звёздами и спиралями, и выглядел очень внушительно. Совсем не так, как в обычной жизни. И фокусы у него были очень яркие и немного смешные. Он стал несомненной звездой своего факультета.
Потом на сцену всем своим составом вышли боевики. Состав был без исключения мужской. Пока большинство ребят выглядели не так внушительно, как выпускники. Но у них всё впереди. Я верю в целеустремлённость дона Кристобаля.
Мне было интересно: что же они будут танцевать? А они не танцевали ничего. И я поняла выпад Диего с его «ля-ля-ля». Настоящие боевые маги в «ля-ля-ля» не играют. Они машут мечами и кидаются боевыми заклинаниями. Нужно сказать, тоже весьма зрелищно. Со вспышками, искрами и фейерверками.
Наконец настала и наша очередь.
Мы вышли на сцену и сразу оказались в центре внимания множества глаз. Помост прокручивался вокруг оси, показывая товар лицом всем трибунам, чтобы никто из родителей не остался обиженным. И когда он остановился, я буквально уткнулась взглядом в Диего де ла Ньетто. Он пришёл, как обещал. Но не один, а в компании своих прихвост… – простите, партнёров по команде, – и в обнимку со своей Каталиной.
