Разговор с Кристобалем оставил двоякое впечатление. С одной стороны, в дипломники меня он взял. С другой – тему посоветовал сменить. Причём не велел, а именно посоветовал. Мол, я предупредил о последствиях, а ты делай что хочешь. И главное, непонятно почему. В смысле, непонятно, почему эта тема такая «неудобная». Мы ведь никогда не говорили на занятиях о Внутреннем Драконе. И когда я представлял тему, встречал в глазах непонимание. Но ведь это так интересно! Неужели им не хочется узнать, что же такое их Внутренний Дракон и что им движет?
Моим двигала жажда охоты.
Именно так: «жажда» и «охота», я бы описал то, что разделял со своей сущностью, стоило поблизости появиться Выскочке. Жизнь через призму Крылатого воспринималась гораздо ярче и насыщенней. Но была одна проблема: яркость зависела не от меня, а от этой проклятой сущности, Тень её подери. Почему бы моему Дракону не проявлять внимание к Каталине? Красивая девушка, драконица, между прочим. Чистокровная. Что ему не нравится? Чем она не угодила?
И ведь не спросишь!
Вопрос коммуникаций с Крылатым стоял для меня ребром. Именно его я собирался изучать в своём дипломе.
Вечером мы снова собрались нашей компанией в «Двух драконах».
– Не поверите, что сегодня учудил Ди! – весело начал Эстебан.
Тут неожиданно проснулся Крылатый, и он был недоволен.
Мы с ним были недовольны на пару.
Я нахмурился, но Банни проигнорировал моё раздражение.
– Мы сегодня представляли темы дипломов. Угадайте, что решил изучать наш дорогой де ла Ньетто? – И, видимо, уверенный в том, что никто не догадается, сам же ответил на вопрос: – Сущность дракона!
– Он решил защищать диплом по философии? – полюбопытствовал Матео.
– Теологии? – предложил версию Никки.
– Ага! Ещё скажите, истории магии, – рассмеялся Эстебан.
Паяцы! Сборище клоунов-самородков!
– Между прочим, – буркнул я, – очень важная тема для боевиков. В боевых условиях доля драконов с проснувшимся Крылатым возрастает почти до восьмидесяти процентов!
– Диего, ну мы ж приятели, к чему эти агитки? – пфыкнул Ник. – В военное время резко возрастает доля драконов с посттравматическим синдромом! И эти заявления о всяких «сущностях», вообще-то, симптом психоневрологических отклонений. Это лечится, – успокоил он.
М-да. Хорошо, что я ни с кем не делился новостями о своём Крылатом. А то лежать бы мне сейчас где-нибудь в пансионате для душевнобольных.
Привязанным к лежаку.
– А почему ты выбрал такую тему? – спросил Тино, снимая напряжение момента.
– Наверное, потому что очень хотел попасть к Кристобалю в дипломники. Он же тоже писал про «сущность дракона», – саркастически выделил Матео два последних слова. – Знатный был скандал. Мне дядя рассказывал.
– А почему скандал? – Валентино снял с меня необходимость задавать этот вопрос.
Тео откинулся на стуле и с важным видом начал рассказывать:
– Сразу после заключения мира было очень неспокойное время. Дядя его практически не застал и тоже знал только по рассказам. Об этом не пишут в учебниках, но вернувшиеся герои войны слишком много о себе возомнили и не желали следовать сложившимся традициям. Вступали в пререкания с главами родов, делали всякие глупости. Это теперь понятно, что дело было в психозе. Всё же постоянная угроза для жизни. Смерти товарищей. А тогда всё это было внове. Опять же, эти сказки про мифическую «сущность». Короче, наломали они тогда дров. Но постепенно всё затихло. Успокоилось. И тут Кристобаль, лучший студент, краса и гордость боевого факультета, вытаскивает из чулана побитую молью историю. Разумеется, всему виной был его наставник. Он был из ветеранов. Наверняка сам и подвёл парня под конфуз. Его после этого случая уволили, кстати. Так говорил дядя. Так что ты бы подумал, Диего, подо что подставляешь декана…
Я скривился и кивнул.
Теперь многое становилось ясно. По крайней мере, были понятны метания дона де ла Дино. Я даже понимаю, почему ветераны доставляли проблемы. Но неужели никто из них так и не сумел доказать, что Внутренний Дракон действительно существует?! И почему тогда от нас постоянно требуют его взрастить, если его якобы нет?
Мозг прямо набекрень съезжал и в узел закручивался. И где-то в области желудка от нарастающего ужаса появилась пустота. Это был не мой желудок и не мой ужас. Они принадлежали Внутреннему Крылатому. А я никак не мог понять, откуда они взялись.
Как всё сложно!
Я решил пока отложить окончательный выбор темы. Всё равно она утверждается только в конце семестра. Тем более что мне пока было не до того.
Приближался Праздник первокурсника.
Для меня это событие оказалось связано с двумя неприятными фактами.
Во-первых, Бьянка начала пропускать тренировки. Малыш Рикки, впрочем, тоже. Оба они стали предметом насмешек, что типа «слабаки, быстро сдулись», хотя я понимал, что это временно. Они обязательно вернутся, как только пройдёт праздник. Но Крылатый скучал. Да и я тоже, что скрывать. Теперь Бьянка не работала в архиве, и у меня не было повода с нею встретиться. Поэтому когда я как-то вечером возвращался из таверны и Дракон учуял её в парке, не смог удержаться и направился к ней. Мы перекинулись всего парой реплик, но на душе осталось тёплое чувство. Потом я провожал её издали, пока девушка не дошла до общежития.
Вторым неприятным моментом стало то, что идти на мероприятие мне предстояло с будущей невестой. От одной этой мысли Дракон пропадал, распыляя после себя едкое возмущение. Я думал: а может, они правы – те, кто считает, что на самом деле никакой сущности нет? Есть только психоз от предстоящей женитьбы? Может, нужно обратиться за помощью к лекарям?
В общем, на очередной тренировке я всё-таки предложил Каталине пойти на праздник вместе с нашей компанией. С парнями мы уже давно всё обсудили. Сьерра де ла Форго сделала одолжение и согласилась. Вот честно, прямо хотелось сказать: «Да пошла ты, королева непризнанная!» Но… всё же это мой долг.
Я улыбнулся и поблагодарил.
Так называемый «праздник» шёл по давно проверенной и облётанной схеме. Всё было ожидаемо и предсказуемо и за четыре года порядком приелось. Обычно мы развлекались, обсуждая прелести выступающих девиц и делали ставки, кто из них вскорости получит титул Королевы Бала. Но сегодня среди нас восседала одна из них и тем самым лишала последней радости. Меня-то понятно, это моя тяжкая ноша до скончания жизни. А парней вообще ни за что. Я пожалел, что втянул их в свои проблемы, и скучал вместе со всеми.
Зато Каталина была на седьмом небе от счастья и комментировала происходящее нарочито громко, чтобы всем было слышно. А то вдруг кто-то из окружающих не оценит тонкости её острот?
Остроты были столь тонки, что практически незаметны. Но ребята старательно выжимали из себя смех или, на худой конец, улыбку. Особенно доставалось Николасу. Ему не посчастливилось оказаться по другую руку от моей спутницы, и теперь он принимал основной удар на себя.
На общем фоне первокурсников выделился малыш Рико. Мне понравилось его выступление. Но его не оценила Каталина. С момента его выхода на сцену она доколупывалась до всего, что бы он ни делал, не забывая добавлять, что отец суёт его во все дыры, лишь бы загладить свою вину.
Я был с нею не согласен. Изначально я тоже так думал. Но понаблюдав за парнем на тренировках, в компании Выскочки и даже сейчас, на празднике, пришёл к выводу, что ошибся. Может, он и неудачный проект с точки зрения крылатости, но в нём был стержень. Есть поговорка: «Дракон в поле не воин. Дракон в поле – войско». Так вот: Рикардо де ла Мора хоть и родился бескрылым, но при этом оставался драконом.
Последним шёл факультет предметников. Каталина подобрела. К своему факультету она была не столь критична. И даже наоборот. В одной группе с Выскочкой учились две подружки моей спутницы. Исходя из тех восторгов, которыми Каталина осыпала их танец, она сама приложила руку к его созданию.
Наверное, нужно было сказать несколько восхищённых слов в его адрес, но мне было не до того.
Среди танцующих не было Бьянки!
Я точно знал, что с нею всё в порядке. Она выходила на помост вместе со всеми в своей казённой форме. Мы даже ненадолго встретились с нею взглядами. Конечно, сложно однозначно это утверждать, учитывая, какое расстояние нас разделяло. Но Крылатый был солидарен: встретились.
И если Лара не соврала мне и Кристобалю и действительно готовилась к празднику, то что она тогда приготовила? К жгучему любопытству добавлялось горькое разочарование (вдруг она обманула?) и сладкое предчувствие (а вдруг не обманула?). На фоне получившегося коктейля абсолютно банальный танец артефакторщиков и зельеваров терялся как в тумане.
После танца две девицы, которые извивались особенно выразительно, предложили публике угадать, кто из танцующих какой артефакт или заклинание изображал. Угадайка оживила вечер. Исполнители старались передать свою «суть» мимикой и позой. А зрители на трибунах ломали головы. Было весело. Я даже аплодировал.
…Но среди них не было Бьянки.
Наконец, последние артефакты – скромные юноши – были отгаданы.
И на сцену вышла Выскочка.
Одна.
Вышла спокойно, обманчиво расслабленно, но мы с Драконом осязали её напряжение: волнение, страх и что-то ещё. Сложно описать это ощущение, но что-то такое, от чего меня потряхивало.
– Стыд и позор факультета. – Каталина прикрыла лицо рукой в показной неловкости. – И всеобщее посмешище.
– Почему ты так считаешь? Она очень сильна для мага-недракона, – возразил я вскользь. Разговоры мне не нравились. Они отвлекали. А в таком тоне ещё и злили.
– Ой, да она же деревенщина сиволапая! Ты просто посмотри, что на ней надето! Хочешь посмеяться? Знаешь, почему она не танцевала?
Я кивнул.
– Она не умеет! Она даже танцевать не умеет!
Я пожал плечами. Ну не умеет. Научим. Всё мое внимание было приковано к медленно вращающейся сцене, над которой засверкала эмблема Факультета предметной магии. Именно так, сверкая, она словно выступала из воздуха вспыхивающими искорками.
– В гимне нашей Академии… – начала Бьянка.
– «Нашей»! – саркастически пфыкнула Каталина.
Мой слух тоже резануло это «нашей». Я, как и моя спутница, неожиданно осознал, что всё время обучения считал Академию
– …говорится, – продолжила Бьянка: – «Встанем, братья, к плечу крылом, это наш общий дом».
Эмблему факультета над её головой сменила репродукция известного батального полотна Галилео де ла Винчи «Битва со Злом», где драконы и люди сражались с чудищами Тьмы. В общем-то, сомнительный аргумент, поскольку иллюстрировало оно не исторические события, а «Книгу Преданий», источник верований о Тени. То есть ничего общего с реальностью оно не имело.
– Наш факультет, – продолжила Бьянка, и тут Каталина выразительно скривилась, но меня тут ничего не цепляло, поскольку
Бьянка радостно улыбалась, но наше с Драконом сердце ёкнуло от нехорошего обещания, проскользнувшего среди общей патетики.
– Что может быть страшнее, чем наползающая старость вместе с морщинами и дряблостью? Вряд ли доньи смогут назвать большее Зло. Уже более двадцати лет бороться с ним помогает «Эликсир вечной молодости». – Над площадкой вспыхнуло изображение известного брендового пузырька бешеной стоимости. – Большинство привыкло считать, что его изобретательницей была Изабелла де ла Торно. Но на самом деле это результат работы целой команды, в числе которой – блестящая выпускница Факультета предметной магии Долорес Канто. Ещё во времена учёбы она продемонстрировала выдающиеся успехи в косметической магии и в качестве выпускного проекта представила зелье, на основе которого и был в конечном итоге получен столь блестящий результат.
Конечно, я знал это средство. Им пользовались обе мои бабушки, хотя всегда отрицали этот факт. Но разве можно что-то скрыть от любопытного носа юного дракончика? В обиходе зелье именовали «эликсир Изабеллы». То, что на самом деле оно было «эликсиром Долорес», оказалось неприятным открытием. В качестве доказательства Бьянка высветила над головой патент с перечнем имён.
– Какая низкая ложь! – возмутилась Каталина, но мой Внутренний Дракон взбодрился в ожидании новых сенсаций.
– Кто сбережёт ваше спокойствие лучше, чем «След»? – оправдала надежды Бьянка, и изображение у неё над головой сменилось. Вместо документа над ней закрутилась великолепная трёхмерная иллюзия артефакта в виде игольчатой друзы. – «След» расскажет вам, кто и зачем приходил в ваш дом, сохранит в своей памяти и покажет события двух, а в последних версиях – даже пяти последних дней! За этим изобретением тоже стояла команда. Десять драконов и магов, включая трёх выпускников нашего факультета: Леопольда де ла Винса, Роналдо Орго и Глорию Сорес. Последние двое окончили Академию, имея по всем предметам исключительно «око».
Вот так тонко и ненавязчиво Бьянка намекнула на то, что истинным создателем артефакта был не известный представитель династии де ла Винсов, как я раньше полагал, а безродные маги.
Разоблачения сыпались одно за другим. Причём придраться к исполнению было невозможно. Говорила Выскочка восторженным тоном, будто искренне радовалась командной работе. Не обошла она вниманием и один из важнейших продуктов предприятия де ла Риасов, владельцами которого сейчас являлись родители Валентино. А я сидел и думал о том, что репродукция «Борьбы со Злом» была не случайна и не ошибочна. Это была не самая очевидная, но очень жирная аллегория.
Ропот на трибунах рос. Под моим ухом бурчала Каталина. Однако я ощущал, как жадно она ловит каждое слово и как ей не терпится обсудить услышанное с подругами. Вот и она прочувствовала все прелести чужой компании.
В этом году ректорат приберёг под конец праздника огромный взрывной файербол. Искры его разлетятся по всему королевству вместе с гостями, которые уже завтра разъедутся по домам.
Шоу Бьянки подошло к концу. Она закончила своё выступление пафосными словами:
– Это результаты командной работы только за последние двадцать лет! А представьте, сколько было сделано сообща за сто лет? Двести? Когда мы стоим крылом к плечу, мы – великая сила!
Не знаю, кто работал вместе с нею над оформлением, но было очень профессионально. Особенно когда после последних слов Выскочки в воздух поднялся герб Академии и над ареной зазвучали слова гимна.
Бурные дебаты стихли. Один за другим на трибунах поднимались студенты, преподаватели и гости. Выскочка вытянулась на сцене, как командир перед отрядом. Я заметил, как быстро смахнул слезу Тино. Честно говоря, меня самого накрыло торжественностью момента. «Нам любовь – награда, и больше не надо». Внезапно знакомые до ломоты в зубах слова прозвучали по-новому, горьким эхом отозвавшись в душе.
Наконец звуки музыки рассеялись в небесной выси. В тишине, повисшей над ареной, стал слышен щебет птиц.
На помост взошёл дон Игнасио.
– Сьерра Лара напомнила нам о значении толерантности как основной ценности Даллийской Академии. Это было прекрасное выступление! Благодарю вас, сьерра Лара! – Ректор кивнул в сторону Бьянки, похлопал, намекая, что неплохо было бы поаплодировать, но вскоре поднял руку, чтобы утихомирить зрителей, и жестом отправил Бьянку к однокурсникам. – Хочется отметить, какие талантливые студенты пришли к нам в Академию.
Его слова поддержали аплодисментами.
– Какие яркие и необычные номера показал сегодня лечебный факультет. – Дон Игнасио показал рукой в сторону своих питомцев, и трибуны взорвались овацией. – Продолжая родовые традиции, к нам пришли учиться молодые ветви таких известных родов, как…
Ректор перечислял высокие и низкие рода, почтившие Академию своими отпрысками. Под его успокаивающим, убаюкивающим тоном стихали эмоции. Не иначе, он подмагичил в процессе… После представления знатных первогодков ректор перешёл к объявлению дальнейшей программы. В парке были накрыты столы с угощениями, и по традиции на фоне заката как квинтэссенция праздника всех ждал фейерверк.
Уже расслабленная и довольная Каталина взглянула на меня. Теперь, без своей желчности и язвительности, она выглядела гораздо приятнее. Я предложил ей локоть. Самое время проявить галантность и поухаживать за сьеррой.
Я намеревался отвести её в давно облюбованную беседку, провести какое-то время в романтической близости, сказать несколько приятных комплиментов… В общем, ешь барашка, пока горячо. Мне следовало закрепить и углубить наши недоотношения, переводя их на более высокий уровень. А дальше фейерверк, звёзды во всё небо…
В общем, планы мои были прекрасны и абсолютно серьёзны. И даже Дракон был подозрительно тих и не подавал признаков жизни. Мы прошлись под ручку по аллеям, удаляясь от шума толпы. Мы не касались событий праздника, болтая о всяких глупостях типа погоды и грядущего чемпионата по крылоболу, в котором нам предстояло участвовать. Моя любимая беседка, увитая всё ещё цветущими лианами, была пуста. Мы вошли в неё и присели на скамью.
– Каталина… – с придыханием начал я.
– Да, Диего?.. – Она подняла на меня восторженный взгляд…
И тут встрепенулся мой Крылатый, чтоб ему несладко спалось! А в следующий момент в беседку влетела радостная, запыхавшаяся Бьянка!
– Ой!.. – смутилась она. – Простите…
– Знаете, сьерр де ла Ньетто, назначать свидание двум девушкам в одном месте в одно и то же время – это слишком даже для вас! – подскочила Каталина и выбежала.
– Мы не… Я не… Вы всё неправильно поняли!.. – закричала Выскочка ей вслед.
– Какой Тени ты здесь забыла?! – зарычал я на Бьянку.
– Я, наверное, место перепутала… – стала оправдываться она.
– Место перепутала?! – Меня всего колотило.
– Мне передали записку, что Марта и Рик ждут меня в беседке. И схема нарисована… Вот… – Девчонка протянула мне записку.
На ней действительно был нарисован путь до моей беседки. А текст был простым и многообещающим: «Великолепное выступление! Ждём тебя здесь. Фейерверк будет – закачаешься!»
– Здесь же даже подписи нет! – ткнул её я в очевидный факт.
– А кто ещё меня мог ждать?! – вспыхнула Бьянка и скривилась. – Зато насчёт фейерверка не соврали.
И тут небо над нами полыхнуло.
– Фейерверк! – совершенно по-детски воскликнула она и выбежала наружу.
Небо сияло огненными росчерками и снопами разноцветных искр. Бьянка задрала голову и смотрела вверх, приоткрыв рот. На лице её сиял восторг, искренний и полный. И даже меня захлестнуло её наивными эмоциями.
И этот приоткрытый рот…
Но, Тень подери, она мне всё испортила!
Поэтому никаким приоткрытым ртом она ничего не добьётся! Пусть даже не мечтает!
