Я снова пришла в себя и обнаружила, что лежу на берегу. Рядом со мной на коленях сидел мокрый и грязный Диего, сжимал мою руку, а по его щекам текли слёзы. Впрочем, возможно, это были вовсе и не слёзы, а просто вода после купания.
– Я так испугался! – Он прижал мою руку к своим губам.
– А я-то как испугалась! Но ты снова меня спас! Представляешь, у меня с испугу галлюцинации начались. Такое привиделось, даже сказать страшно.
– Что ты стала драконом?
– А как ты угадал?!
– Потому что ты стала драконом.
– Ну тебя! Нашёл время шутить!
– Я не шучу, Бьянка. Ты стала первым в истории магом, обретшим крылья. Во всяком случае, первым, о ком это известно.
Слово «первый» вызвало тревожные ассоциации.
– Рик! – вдруг вспомнила я о главном источнике опасности, приподнялась, опираясь на согнутые локти, и огляделась.
– А Рик не стал! – злорадно усмехнулся Диего. – Не бойся, теперь он не причинит вреда.
Я облегчённо выдохнула и осмотрела себя. На руках не было чешуи, когтей и каких-то других следов превращения. Даже знакомых мне пятен не было. Я ощупала голову, но и там не обнаружила ни клыков, ни рогов. На фоне недавнего общения с безумным братцем драконьи воспоминания особенно остро воспринимались бредом.
– Как тебе удалось снова сделать меня… такой?
– Это не я. Наверное, ты просто запаниковала, не смогла справиться с новым телом, упала в озеро и там снова обернулась человеком. Но к этому моменту я уже подлетел. Столько страху натерпелся, пока ты в себя не пришла… – Он приложил руку к груди, где у людей бьётся сердце.
– Долго не приходила?
Он помотал головой:
– Нет, хвала Тени, очнулась практически сразу, как только я вытащил тебя из воды.
Я поймала его ладонь и прижала к своей щеке. Мне столько хотелось сказать, но никак не удавалось подобрать подходящие слова. Диего снова меня спас. Он не бросил меня, хотя это было так просто и решало разом столько проблем. Даже мой циничный братик был уверен в том, что Диего прилетит из-за того, что мне грозила опасность.
Мама любила меня. Но она бросила меня из чувства долга. Ведь она могла остаться живой. Для меня. Но она выбрала путь героини. Посмертно.
Донья Антония не бросила меня. Конечно, она была ко мне привязана как к воспитаннице, но никогда по-настоящему не любила.
Диего стал первым человеком в моей жизни, который меня любил и не бросил. И не важно, что он не человек, а дракон. Я тоже, как оказалось, в этом смысле не без греха.
– Почему я обернулась?
– Думаю, об этом лучше расспросить дона Дженаро.
Диего указал взглядом на тот самый уступ, на котором я недавно висела. Там, заложив руки за спину, стоял наш декан. И, наверное, мой отец, если я и мой сумасшедший братец не ошиблись в расчётах. Пред ним, повинно склонив голову, замер Рик. Теперь он не выглядел безумцем. Но… не обманешь – не дракон.
– Он… – начал Диего, но я прервала его:
– Тс-с-с-с! – и напрягла слух.
– …догадался. Тех, кто способен создать артефакт, не оставив следов, по пальцам одной руки можно пересчитать, – выговаривал отпрыску декан. – А вот стереть их гораздо проще. А такая возможность была только у троих: Бьянки, Игнасио и у тебя. Игнасио всегда был очень осторожным. Если бы он хотел навредить Диего или девушке, он бы сделал это по-тихому. Поверь, никто не нашёл бы не только следов, даже намёков на них. Бьянка действительно сильна, но я помогал ей, когда она работала над своим выступлением, и точно знаю: ей катастрофически не хватает школы. Остался только ты. Ну а дальше нужно было только спровоцировать тебя. Поэтому я рассказал о комиссии, которая ехала, чтобы признать Бьянку виновной. Самое время, чтобы избавиться от неё, не так ли? Вдруг бы следователям всё же удалось докопаться до правды? А потом подвесил маячок, по которому и нашёл.
– Ты меня никогда не любил!
– Рикки, после того как я потерял Исабель, не любил никого. Я и не жил-то практически. Так, исполнял обязанности живого. – Дон Дженаро хмыкнул. – Но я старался быть хорошим отцом. Насколько мог.
– С этими твоими идиотскими фразами, типа «Ищи во всём свои плюсы»? Какие плюсы могут быть у дракона в бескрылости?!
– Например, свобода выбора. Ты мог найти себе девушку по сердцу, а не по требованию рода, и у вас могли родиться крылатые дети.
– Мне бы это чем помогло?! Я-то по-прежнему не мог бы летать!
– Быть драконом – это не только способность летать, Рикки. Это гораздо больше. Я могу летать, но зачем мне это, если я навсегда потерял свои крылья вместе с Исабель? А ты мог их обрести. Но предпочёл зависть и ненависть.
– Это ты меня ненавидишь! Ты всегда меня ненавидел! Ты мог бы так же пробудить во мне дракона! – орал на отца Рикардо. – Но отдал крылья ей!
Он показывал пальцем вниз, на меня.
– Рикардо, драконью сущность можно пробудить только при условии, что она есть. Мне очень жаль, но ты вырос холодным и расчётливым. В тебе нет огня. Я ни за что бы не стал рисковать, используя заклинание вызова на тебе. Что касается Бьянки, то тут я поступил как последний эгоист. Честно говоря, всё, что было здесь сказано тобой, я воспринимал как бред юношеского максимализма, помноженный на порочную фантазию избалованного ребёнка. В моей голове не укладывалось, что Габриэла могла так далеко зайти в желании обладать мною. Что Исабель была настолько уверена, что я не в состоянии защитить её и ребёнка, что даже не сказала мне о нём. Наверное, она была права. Тогда я отмахнулся бы от её страхов и сказал, что она всё выдумала.
Он замолчал. А потом продолжил:
– Это всё было больно. Но Бьянка действительно моя дочь, и мне придётся учиться с этим жить. Я обязан был проверить свою теорию, в которую все отказывались верить. Бьянка была на пике эмоций, и если бы заклинание сработало, то только тогда. Её материала для активации у меня не было, всё же случилось спонтанно, и я сделал настройку на себя. Если бы в девушке не оказалось моей крови, оно бы не сработало, и тогда я бы обеспечил ей безопасное приземление на щит. Но оно подействовало, Рик! Я был настолько потрясён, что забыл про страховку. Хорошо, что де ла Ньетто успел. Иначе я бы потерял не только экспериментальное доказательство своей правоты, но и полноценную старшую ветвь рода.
– Ведь всё дело в этом? В том, что я – неполноценный? Поэтому ты никогда меня не любил?
– Любовь, мой мальчик, нельзя ни заслужить, ни купить, ни вытребовать. Жаль, что твоя мама этого так и не поняла. Любовь просто или есть, или нет.
– Но к ней у тебя любовь есть?
– Бьянка для меня совершенно чужая. Теперь мы будем знакомиться, узнавать друг друга, учиться понимать. Быть может, я разгляжу в ней черты Исабель, и мой Крылатый вновь проснётся. А может, она так и останется для меня всего лишь одной из студенток. Я не знаю.
– А что будет со мной?
– Это решит Комиссия по расследованию покушения на Диего. Теперь у неё появится другой обвиняемый.
– Но ты ведь так не поступишь? – не поверил Рикардо.
– Почему? Именно так я и поступлю. Но не потому что ты мне не нужен, или потому что я тебя не люблю, а потому что ты этого заслужил. Ты не маленький мальчик, Рик, ты взрослый дракон. Ты сделал свой выбор и теперь должен за него заплатить. И даже если бы я захотел тебя выгородить, вряд ли это возможно. Покушение на безродную магичку тебе могли бы спустить с рук. Но на сына Себастиана де ла Ньетто?.. – Дон Дженаро отрицательно помотал головой.
Я перевела взгляд со скалы на Диего.
– А что теперь будет с нами? – спросила я.
– Просто не будет, это единственное, что я могу тебе обещать, – расцвёл улыбкой он. – Когда я сообщу отцу о своём решении, он полностью откажет мне в поддержке. Я потеряю статус Хранителя, потому что поручился за Рика, и на моей карьере при Дворе можно будет поставить крест.
– Разумеется, такие жертвы ни к чему, – заморозилась я.
Я не настолько эгоистична, чтобы требовать у Диего отказаться от всего, что у него есть. Но я и не такая, как донья Роза, чтобы стать любовницей и таить свои отношения от всех. Просто нам не суждено быть вместе. Что ж…
– Крылья стоят жертв, Бьянка. – Диего снова взял меня за руку. – Я не хочу, как дон Дженаро, потерять их и оставшуюся жизнь делать вид, что живу. Уверен, в жизни есть много интересного помимо придворных интриг и королевских парадов. Просто я об этом ещё не знаю. Зато сколько открытий и приключений ждёт нас впереди!
