Проснулись мы с Мартой ближе к полудню. Она – весёлая и счастливая, я – мрачная и решительная. Соседка поинтересовалась, почему я не в настроении. Мой рассказ она слушала вполуха и порадовалась, что они с Тином при этом кошмаре не присутствовали. Зато на вопрос, как же у них всё так сладилось, Марта оживилась и обрушила на меня целый шквал новостей. Выяснилось, что цветы весь год ей носил не де ла Ньетто, как она полагала, а несчастный Тино, который был уверен, что она в курсе и просто его игнорирует, потому что не может забыть Диего. Но недавно они случайно встретились вечером в парке и разговорились. Тин признался, но Марта ему не поверила. Он ей всегда нравился, но в компании Диего смотрелся особенно скрытным и отстранённым. В общем, Валентино пригласил её погулять, потом предложил пойти вместе на Бал и даже подарил билеты на игру. А не рассказывала она никому, чтобы глупо не выглядеть, если он всё же обманет и не придёт. Но теперь Марта ему верит.
Она говорила, и говорила, и говорила, и говорила. Видимо, вынужденное молчание перед Балом далось ей очень тяжело. Я выслушала всё, чтобы не обижать приятельницу. С кем ей ещё поделиться, чтобы не вызвать зависть? Попробуй найди такую слушательницу.
Потом, почти под закрытие раздачи, мы сходили в столовую пообедать и разошлись. Её каким-то чудом нашёл Тин, и я вспомнила, что де ла Ньетто рассказывал, что всегда знает, где я нахожусь. Возможно, у Марты и Валентино действительно всё сложится. А у меня были совсем другие планы.
Я вернулась в комнату, вынула из-под матраса спрятанный лабораторный журнал и пошла в библиотеку. К счастью, сегодня донья Роза была на работе, как обычно, в архиве.
– Добрый день! – поприветствовала я библиотекаршу, подходя к её столу. – Вы ведь это искали?
И положила перед ней журнал.
В первый момент она испугалась, и глаза её забегали, но потом быстро взяла себя в руки.
– Шантажировать будешь? – с вызовом спросила донья Роза.
Я даже растерялась:
– А надо?
– Неужели просто так отдашь? – Лицо женщины отражало сарказм.
– Ну не совсем просто, – призналась я. – Мне нужны ответы на некоторые вопросы.
– Тебя этот щенок Матео подослал?
– Нет. С чего вы взяли?
– Видела вас вместе.
Я тяжело вздохнула:
– Ничего не могу с этим поделать. Сьерр де ла Вега меня не то чтобы преследует, но очень навязчив в своём внимании.
– То есть ты хочешь сказать, что он не знает о журнале?
– А что, его он тоже интересует? – Это было неожиданно. – Я думала, что это вы его искали. Сначала в лаборатории, потом у меня в комнате и в подвале. Разве нет?
Донья Роза помолчала.
– То есть вы с ним не заодно? – ещё раз уточнила она.
Я кивнула:
– Честно говоря, журнал достался мне совершенно случайно, и если бы не ваши поиски, я бы, возможно, и не подумала в него погружаться. Особенно сейчас. Но я погрузилась. Я отдам его, как вы говорите, просто так, в обмен на ответы.
– И своё выступление про открытия магов, которые драконы выдают за свои, ты подготовила тоже не по наводке Матео? – насмешливо поинтересовалась донья Роза.
– Это вообще было спонтанное решение. Вы сами натолкнули меня на эту идею своими рассказами. Только позавчера, когда я заглянула сюда, я узнала правду о вас… и доне Винченцо де ла Вега. Он вас шантажировал? Поэтому вы посчитали, что я поступлю так же?
– Как ты можешь так говорить?! – возмутилась моя собеседница. – Винни бы никогда…
Неожиданно.
– Винни?.. – переспросила я. – Вы были…
– Мы были близки. – Донья Роза не дала мне произнести грубое слово «любовники».
– Вы были талантливей, но устроились работать в библиотеку, в то время как он стал деканом и просто состоятельным членом общества за счёт ваших открытий! Он вас даже в патенты не вписывал, выдавая их за свои. Ведь так? И наследство досталось не вам, а его племяннику!
– Матео узнал о нас, – отвела она взгляд. – И стал угрожать Винченцо, что расскажет о его позорной связи с безродной магичкой. Потребовал, чтобы Винни переписал на него наследство. Мы не могли себе позволить ребёнка…
Не могли. Они, имея столько денег, не могли… А моя нищая мама смогла. Моя мама плевала на всех и родила меня, хотя могла бы избавиться от плода. В окружении магов-целителей это как бородавку удалить: немного стыдно, зато быстро и бесследно. И я в который раз подумала о том, как мне её не хватает и как я люблю её, мою героическую маму.
Я кивнула библиотекарше. Не мне её судить. В конце концов, с чего ей открывать душу первой встречной и рассказывать, что стояло за этим «не могли».
– А потом этот взрыв… – Донья Роза украдкой вытерла слезу из уголка глаза. – Я должна была тогда находиться с ним, но меня неожиданно вызвали на работу.
– Мне очень жаль. Соболезную…
– А потом Матео стал уговаривать меня продолжить работу. На него. – Донья Роза быстрым движением убрала журнал со стола куда-то вбок. – И если ты с ним не заодно, то подозреваю, что он обхаживает тебя, чтобы пойти по пути Винченцо. Найти безродную талантливую девушку, работы которой он будет выдавать за свои.
Она сложила руки перед собой, как прилежная школьница, и уточнила:
– Ну? Я ответила на все вопросы?
– Нет, конечно. Спасибо, было интересно и поучительно. В части Матео де ла Веги. Но меня интересовало несколько другое. Скажите, пожалуйста, почему старую лабораторию закрыли? Я слышала, что это было связано с какими-то скандалами и сам факультет тогда был «рассадником вольнодумства».
– Что именно ты хочешь узнать? – Она прищурилась.
Я быстро взвесила все за и против. В конце концов, если за покушениями стояла донья Роза, а чисто технически она могла создать всё, что было использовано против меня, то от моего признания ничего не изменится. А если нет, то в крайнем случае она узнает мою тайну, как я знаю её. Баш на баш, как говорили у нас в приюте. Вряд ли у меня будет ещё одна возможность разговорить реального участника событий.
– Ладно, если это такая тайна, тогда вопрос попроще. Когда я искала материалы для выступления, наткнулась на работы вашей однокурсницы, Исабель Бланко. Она блестяще училась, у неё были интересные проекты, а потом она внезапно исчезла из списков. Она повторила вашу судьбу? Стала чьей-то содерж… Простите, подругой? – поправилась я, заметив, как неприятно это слово собеседнице.
– Я помню Исабель. Она действительно очень хорошо училась и была душой курса. Но никому не известно, что с ней случилось. Она просто исчезла. На третьем курсе не вернулась после новогодних каникул.
– Да вы что?! Может, какая-нибудь любовная драма? Ну, вы знаете, мы, девушки, иногда придаём слишком большое значение чувствам. Может, она с кем-то встречалась, а потом поссорилась?
– Честно говоря, мы не были с ней особенно близки. Я к тому времени уже увлеклась Винченцо и больше старалась справиться со своими чувствами, чем глядела по сторонам. Мне казалось, что она была со всеми ровна. С Хосе де ла Риасом разве что они больше времени проводили. Чудесный был мальчик. Ну и парень, когда повзрослел. Вместе засиживались над проектами в лаборатории. Но мне кажется, между ними не было искр. Просто дружба.
– То есть он мог знать, куда она уехала?
– Нет, я же говорю, никто не знает. Наш куратор очень расстраивался тогда. Просто сам не свой ходил. Он был совсем молодой, только магистратуру закончил, а тут такое чрезвычайное происшествие, чуть ли не впервые в Академии. К тому же он был руководителем её курсового проекта. Запросы везде слал, из всех душу вытряхнул. Очень старался её найти, но всё бесполезно. Её признали погибшей. Очень жаль.
– А кто был вашим куратором? – Я встретила настороженный взгляд библиотекарши и изобразила неуёмное любопытство: – Ну мне интересно! Это же такая трагедия! Может, он расскажет больше. Если я смогу его найти.
– Отчего же не найти. Он и ваш куратор. Дон Дженаро. – Донья Роза роняла слова, как камешки.
– Дон Дженаро?..
Нет, я не могла в это поверить. Выходит, мой отец – дон Дженаро?.. Всё выходило совсем не так, как я думала. Я совершенно растерялась.
– Она же не погибла, да? У неё была причина уехать? – сурово спросила донья Роза. Как библиотекарша у студентки, потерявшей редкую книгу.
И я снова растерялась:
– Я… не знаю. Я не уверена.
– Бедная девочка. Ведь Исабель уже нет в живых? Она бы не позволила тебе сюда приехать.
– Я даже не уверена, что она – Исабель, – повинилась я.
– Я всегда считала её умной девушкой. Она поступила правильно. И ты уезжай.
– Но почему?! Зачем кому-то меня убивать?
Лицо доньи Розы побледнело и заострилось.
– Уже пытались? Сьерра Лара, покиньте помещение! О вашем неподобающем поведении будет доложено ректору! – гаркнула она и тихо добавила: – Уезжай. Иначе будет хуже.
Я вышла. Судя по выражению лица и поведению, донью Розу напугали мои последние слова. И испугалась она не за меня. За себя. Она испугалась не когда узнала, чья я дочь, а когда поняла, что на меня покушались. Ей точно известно, чьих это рук дело, но она не расскажет. Скорее всего, потому что не хочет стать следующей жертвой.
Итак, что мы имеем?
Никто не знал, что случилось с Исабель. Никто, кроме того, кто знал её секрет. Тот, от кого она пряталась. Ведь это же было очевидно! Я думала, что маму выгнали из Академии и родные отказались от неё, потому что она оказалась одна, с ребёнком на руках и с чужим именем. Но на самом деле она сама сбежала и к родным, скорее всего, за помощью даже не обращалась, потому что не верила, что они смогут защитить её и меня. Именно поэтому она не записала меня при рождении – чтобы никто не мог узнать дату.
А я взяла и разболтала.
– …О, Выскочка! Тебя ещё не выгнали?
Я так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как чуть не вписалась в Каталину де ла Форго. Её тон содержал такое количество яда, что я усомнилась в том, что у драконов нет ядовитых зубов.
– Нет, но ещё не вечер, – успокоила я её и пошла дальше.
Сьерра де ла Форго – последняя, с кем я хотела бы сейчас общаться.
В голове мелькнула какая-то мысль, но сбежала, потому что в меня влетел радостный Рик.
– Привет! – Он закружил меня. – Представляешь, меня приняли в Хранители!
Он опустил меня на землю, расстегнул рубашку и отогнул её, хвастаясь ещё воспалённой татуировкой.
– Ничего себе! – восхитилась я. – Вот это да!
– Я – первый бескрылый дракон, который стал Хранителем! – Он потащил меня от корпусов, в сторону выхода из парка. – Это нужно отпраздновать!
Я закивала:
– Нужно Марте сказать.
– Уже сказал, – успокоил меня Рик. – И Валентино тоже будет. Марта теперь без него никуда.
– Им очень повезло. Обоим.
– Да. Редкое везение. Особенно для Марты. Конечно, Тин – не Диего де ла Ньетто, но тоже очень неплохой вариант.
– Мы с ней разговаривали, она рассказывала, что он ей тоже нравился…
– Конечно, нравился, – согласился Рик. – Кому же он не нравится.
– Ты не веришь в искренность их чувств? – уловила я из его тона.
– Почему? – удивился Рикардо. – Верю. Чувства там безусловно есть.
Между строк звучало непроизнесённое «Вопрос, какие это чувства?» С другой стороны, ну пусть думает, что хочет!
– А ты с кем ходил на Бал?
– Она с моего курса, но вряд ли ты её знаешь, – отмахнулся мой спутник. – Её зовут Мария. Она, кстати, тоже будет в таверне. Она…
Мы дошли до границы кампуса. Рик рассказывал про свою девушку, но я слушала вполуха. В голове, где-то в глубине сознания, билась и тревожила та самая неоформившаяся мысль, которую спугнул Рик.
…Наверное, ему тяжело верить в любовь, когда с его матерью так поступили… Хотя я не знаю наверняка, как именно поступили с его матерью. Вдруг я ошибаюсь так же в причинах её бегства?
– Рик, прости за любопытство, а почему ты носишь фамилию матери?
– Всё очень просто, – улыбнулся он. – Мой отец – декан. И если я буду учиться под его фамилией, все будут думать, что мои успехи – его заслуга.
Я кивнула.
– Все так думают, – продолжил он.
– Нет, я считаю, что ты всего добиваешься сам!
– Я не об этом. Все думают, что я сменил фамилию по этой причине.
– А на самом деле?
– А на самом деле я его ненавижу. – Он остановился и посмотрел мне в глаза. – Но не так сильно, как тебя, – и добавил презрительно: – Сестрёнка.
В следующий момент в его ладони что-то блеснуло, и я потеряла сознание.
Когда я очнулась, вокруг было не редколесье, по которому пролегала тропинка в таверну, а горы. Я болталась, подвешенная за руки, под скалистым уступом. Далеко внизу мирно шелестели волны огромного озера.
На берегу сидел Рикардо де ла Мора.
Точнее, Рикардо де ла Торрес.
Мой единокровный брат.
– О, очнулась! – обрадовался он. – Ну и славненько. А то скучно одному сидеть.
– Может, ты меня развяжешь? И я с радостью составлю тебе компанию.
Висеть было больно. Верёвка врезалась в кисти, руки и плечи ныли. Чувствовалось, что я уже повисела здесь какое-то время до того, как пришла в себя.
– Если я тебя развяжу, ты упадёшь, – развёл руками Рик. Его глаза возбуждённо блестели, и всё его лицо отражало безумную радость. Совсем безумную.
Я попыталась вывернуться. Мне показалось, что верёвка ослабла, я полетела вниз, но в следующий момент меня дёрнуло. Я снова повисла и зашипела от боли.
– Не нужно так торопиться, – заботливым тоном уведомил меня Рикардо. – Ты всё равно упадёшь, рано или поздно. Но мы должны его дождаться.
– Кого?
– Кого-кого? Ну не папашу же нашего! Дурачка Диего де ла Ньетто, конечно. Ты же околдовала его, как когда-то твоя мать – моего отца. Так что он всё равно теперь бесполезен для драконьего племени. Дракончики от него родятся бракованными. Вы станете прекрасной иллюстрацией древней легенды о Деве и драконе. Ты, кстати, ещё девственница? – поинтересовался он.
– А тебе какая разница?
– Да никакой, в общем-то. Просто для статистики. – Он поменял позу, усаживаясь поудобнее и обнимая колени.
– Считаешь, что ты из-за меня родился бескрылым?
– Я родился бескрылым из-за моей упёртой тупой мамочки, которая вбила себе в голову, что непременно должна выйти замуж за Дженаро де ла Торреса. Видела же Каталину? Вот умножь её желание получить Диего на десять, и получишь мою матушку. Понятное дело, она не могла допустить, чтобы её в мечтах уже муж крутил любови с какой-то… выскочкой. – Он вложил в это слово особые интонации, насмешливые. – И так как мама эту выскочку буквально преследовала, то не могла не обратить внимания на некоторые странности в её самочувствии. Тогда мама сделала вторую глупость. Она сказала твоей будущей матери, чтобы та избавилась от ребёнка. Потому что если выскочка этого не сделает, то мама её найдёт и убьёт. И её, и ребёнка, и всех, кто окажется рядом. Мама тогда была особенно не в себе. Надо или убивать, или пугать, да? – Рикардо поднял в мою сторону разверстую ладонь, будто без того не было понятно, к кому он обращается. Впрочем, скорее всего ни к кому. Это был риторический вопрос. – И что сделала твоя мамаша? Она сбежала! Логично же. Потому что моя мамаша её однозначно отравила бы, беременную или нет. Ну или какой-нибудь несчастный случай подстроила. Так-то она у меня затейница.
– Тогда за что ты ненавидишь меня? – не поняла я.
– Я вкалывал как проклятый, чтобы доказать всем, что чего-то стою, несмотря на отсутствие крыльев. Я развивал Силу. Впрочем, даже с учётом, что ты родилась первой, и того, что отец был равнодушен к матери и никогда не скрывал этого, мне немало досталось. Всё же родители из старых, Высоких родов. Селекция! Но ты всё испортила. Я был бы самым сильным среди абитуриентов этого года. И тут появилась ты. Ты, девчонка, встала на мою защиту перед Хранителями и сделала посмешищем в их глазах. Я долго тренировался, чтобы попасть в команду по крылоболу, а тебя Кристобаль пригласил сам и даже поставил капитаном команды аутсайдеров. Я целый год ломал голову, чем удивить зрителей на Празднике первокурсников, но звездой стала ты. И так во всём.
– Почему же ты со мной дру… то есть делал вид, что дружишь?
– Я не так глуп, как моя мать. Я умею использовать ситуацию себе во благо. Видишь, благодаря тебе мне даже удалось получить статус Хранителя. Всего за месяц. Это тоже рекорд, – довольно поделился мой бывший приятель.
– Когда ты догадался? Тогда в таверне, когда мы праздновали мой день рождения?
– Нет, тогда мне не хватило фактов. Зато когда ты рассказала, что копаешься в архиве, меня как молнией ударило. Всё сразу сложилось. И я понял, что мне грозит кое-что посерьёзней, чем вечно быть вторым. Такой удар по репутации, как внебрачная старшая ветвь, моё светлое будущее могло не выдержать.
– Где ты взял зелье Последнего сна?
– Зачем мне его где-то брать? Я его сам изготовил. Мои родители – талантливые артефакторы. И зельевары. Я с самого детства только тем и занимался, что учился. Сначала потому что матушка заставляла. Она мечтала, чтобы я стал лучшим вопреки своему уродству. А потом я понял, что могу неплохо зарабатывать на запрещённом. Я просто выбрал подходящее из готового для продажи. А дальше оставалось только подставить воображалу де ла Ньетто и навести хаос в картотеке, чтобы никто не понял, что ты там искала.
Я осторожно пошевелила затёкшими, будто чужими пальцами. Руки начинало жечь. А в сердце разгоралась обида. Как я могла так глупо попасться? Ведь я подозревала кого угодно, только не его.
– Тебе помогала донья Роза?
Теперь я никому не могла верить. Вдруг это она сообщила Рику, что я докопалась до правды?
– Эта клуша? Нет, конечно. Вот она бы не стала мне помогать. Я же профессорский сынок, к тому же ущербный. Меня в библиотеке все жалели и всё мне позволяли. Когда беспрепятственно шляешься среди стеллажей, можно узнать много интересного. А потом это интересное недёшево продать.
– Так это ты рассказал Матео о доне Винченцо и библиотекарше? – дошло до меня, и новая вспышка ярости затуманила глаза.
– И что? Они оба заслужили, чтобы история стала достоянием общественности. Но Матео распорядился информацией по-другому. Однако дядя Винни в последний момент понял, что одним наследством дело не ограничится, и решил повиниться в своих грехах, чтобы избавиться от шантажа раз и навсегда. Даже заявление об освобождении от должности написал. Тео не мог такого допустить. Слишком сильный удар по репутации рода. Вот и подсуетился. Я предполагаю. Но это не точно. Жаль, с тётей Розой ему не повезло. Она отказалась на него ишачить.
Мне очень хотелось врезать подонку по звериной морде, прикрытой маской лица. Я же знала, знала, насколько он циничен… Но даже представить не могла, что цинизм может довести до такого дна.
– Что же ты не спрашиваешь, что я делал потом? Неинтересно? Нам ещё долго ждать. Мы с тобой перенеслись сюда телепортом, а Диего крылышками, крылышками, по старинке. Не устала висеть? А то я могу тебе к ногам что-нибудь привязать, если не устала.
Я промолчала. Кто знает, как он отреагирует, что бы я ни ответила?
– Так вот, я знал, что ты обычно ходишь в таверну по тропинке. Заранее настроил амулет – мне девочки из команды дали несколько волосков с твоей одежды, думали, для приворота. И опять осечка! Кто-то помог тебе высвободиться. Сама бы ты не справилась. Это же был де ла Ньетто? Он вошёл в таверну незадолго до твоего триумфального появления. Уже второй раз он вмешивался в мои планы. Мне нужен был союзник. Ты вообще меня слушаешь?
Я вновь попыталась шевелить руками, верёвка в очередной раз ослабла, и я снова в ужасе полетела вниз, а потом беспомощно дёрнулась и повисла. В этот раз руки уже не так резало. Наверно, они потеряли чувствительность. Я подняла на них взгляд. Предплечья покрылись мелкими серыми пятнами. Надеюсь, что не трупными.
– Вот. Теперь точно очнулась, – порадовался Рикардо. – Так вот, мне нужно было найти союзника из окружения де ла Ньетто. На первый взгляд, там полный серпентарий. Валентино не мог простить лидеру, что тот зажигал с девушкой, к которой де ла Риас был неравнодушен. Но на поверку он оказался чистоплюем. Матео завидовал красоте и успешности Диего, но у него были свои планы на тебя. Он уже видел себя в мечтах вторым деканом из рода де ла Вега. Как ты понимаешь, нам с ним было не по пути. Эстебану лидер мешал пробиться на тёпленькое местечко в Гвардию. Туда мог попасть только один. Но после того как Диего увлёкся драконьей сущностью, Банни нужно было лишь поддерживать этот суицидальный интерес. Защита грозила де ла Ньетто полным провалом, как это уже было раньше, с Кристобалем де ла Дино. Ты знала, что он тоже был влюблён в твою мать? Нет, конечно, не знала. Откуда тебе знать!
Как он упивался собственным величием, гадёныш! С каким удовольствием я бы его сейчас растоптала!
– Так вот, де ла Дино писал выпускную работу про эту самую сущность, и в итоге в Гвардию, а потом и в Совет, попал не он, звезда потока, а его однокурсник, вечно второй Себастиан де ла Ньетто. Так что, можно сказать, я сам лишил себя союзника. Ведь Диего узнал о старом исследовании своего декана в результате подставы, которую устроил я. А декан боевиков, видимо, решил бывшему однокурснику-то и отомстить. Возьми и поддержи интерес подрастающего поколения. Ты там не померла ещё? А то висишь, как рыба снулая.
Я помотала головой. Я не сдамся так быстро.
– Так я продолжаю. Остался всего один вариант: Николас де ла Крус. И вот тут мне повезло. Ты же помнишь, что я рассказывал о том, как де ла Ньетто-старший увёл невесту из-под носа у его отца? И по твоему рассказу о записке про беседку на Празднике первокурсников я понял, что Никки навострил лыжи к невесте Диего, наследнице де ла Форго, и теперь пытается расстроить запланированную помолвку.
Я кивнула. При таком раскладе не удивлюсь, если и испорченные булочки, которые Диего нёс Каталине, тоже были его работой. Впрочем, в моём положении – висе, точнее сказать, – это неважно.
– Я намекнул, и он с радостью согласился. Де ла Форгами двигали амбиции, им нужно происхождение и влияние. А если интриганам де ла Крусам дать финансы де ла Форгов, королевство содрогнётся, помяни моё слово. Впрочем, ты об этом уже не узнаешь. Так вот, если убрать с доски фигуру Диего, на ней останется только Никки. Остальные Хранители не подходят по положению, да и не сдалась им никуда эта тупая курица. Вот мы и договорились. Николас помогает мне пробиться в Хранители, насколько это возможно, например, уступив место в игре чемпионата, а потом и предложив меня в качестве кандидата, а я устраняю де ла Ньетто. С его помощью. И ведь как всё было задумано! Ты знала, что твоё избрание Королевой Бала подтасовано? Уже несколько лет так называемые выборы ни на что не влияют. Выбор Королевы Бала – исключительно политическое решение. А ты что, думала, что за тебя действительно кто-то голосовал?
Я старалась сохранять на лице безразличие, хотя обидно было до слёз.
– Так вот, кого «выберут», ректорат знал заранее. Папаша поделился со мной радостью, и у меня было время подготовиться. Волосы Диего раздобыл Николас, с твоим материалом для настройки было сложнее, пришлось заходить к вам в общежитие, брать самому, и то не с первого раза вышло. Марта за мной следила, как коршун за цыплёнком. С артефактом было проще, он у отца в кабинете последние дни лежал. Самым забавным был выбор заклинания. Опять же, обидно, что никто не сможет оценить задумку. Хоть тебе расскажу. Идея этого заклинания – пробуждения драконьей сущности – была впервые предложена твоей матерью, представляешь, какая ирония? Конечно, разработала его не она, а отец и его научный руководитель – в те времена он был ректором. Да и идея у неё возникла после общения с Кристобалем, который мечтал её увлечь. Но не смог конкурировать с отцом. Открытие вышло боком всем – кроме твоей матери. Её к тому времени в Академии уже не было. И тут такая возможность воздать по заслугам. Выскочка, дочь Выскочки, умирает от заклинания, придуманного её матерью! Согласись, это была гениальная идея!
– Гениальная, – процедила я сквозь зубы. Меня просто разрывало от ярости. Как он смеет так отзываться о дорогих мне людях! Даже если некоторые из них драконы.
– Но и тут меня ждала неудача. Де ла Ньетто снова подложил мне свинью. Я даже подумать не мог, что он уже обрёл Сущность и теперь повязан с тобой, как кобель сразу после случки. Зато какие возможности открылись! Ты знаешь, что он может найти тебя и почувствовать опасность, которая тебе грозит?
Я покивала. А потом на всякий случай помотала головой. Вдруг я его выдала?
– У отца тоже такое было. И твоя мать об этом знала. Именно поэтому она забилась в такую дальнюю дыру, где отец не только почувствовать её, даже случайно наткнуться не мог. И вот теперь мы с минуты на минуту ждём главного романтического персонажа нашей сцены. Ты замертво падаешь в глубокое горное озеро, а следом падает он. Но уже не выплывает. Потому что я его обездвижу. Но – тс-с-с! – это наша с тобой тайна. Давай договоримся, что ты унесёшь её с собой в могилу. – Он довольно захихикал, а потом посмотрел мне за спину. – А вот и он. Прости, мне нужно спрятаться. На всякий случай. А ты начинай молить Тень о милости. Тебе не будет больно. Во всяком случае, долго.
Он стал отходить за скалу, а я попыталась извернуться, чтобы посмотреть назад. Да, сквозь облака проступала чёрная фигура дракона. Диего снова спешил, чтобы меня защитить. Только, боюсь, этот раз будет для него последним.
– Диего! Улетай, это ловушка! – крикнула я изо всех сил, заталкивая в себя слёзы.
– Это его не остановит. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Плюх!
Гладь мелководья с острыми камнями стремительно приближалась, когда на меня что-то упало. И в этот миг окружающий мир стал меняться. Зрение в одно мгновение стало резче, голова тяжелее и неповоротливее. Верёвки лопнули на моих руках, но меня снова тряхнуло. Я больше не падала. Что-то держало меня в воздухе. Я хотела спросить, что происходит, но не смогла. Из моей пасти вырвались языки пламени…
