— А что я? Он-то пусть страдает. А цветы-то при чём?
— Логично, — согласилась я. — Только… Марта, ты уверена, что эти цветы от него?
Соседка посмотрела на меня так, что я поняла: сейчас я стану её смертным врагом.
— Нет, я не в том смысле, что цветы в принципе от де ла Ньетто. Я конкретно про этот букет.
— А что не так с этим букетом? — насупилась она.
— Ты можешь проверить, что он безопасен?
— А зачем?
— Затем, что меня сегодня чуть не убили.
Марта нащупала рукой спинку стула поблизости и опустилась на него, не отрывая от меня взгляда. Я рассказала как было, по понятной причине не называя имя того, кто меня спас.
— А ты уверена, что тебя не разыграли? — заговорила она, когда я закончила повествование. — Просто «Последний сон» — это прямо слишком. Ты тут без году неделя, кому до тебя есть дело? Я думаю, кто-то просто воспользовался тем, что ты задремала. Может, какую-нибудь гадость подложил, чтобы симптомы сымитировать, а потом разбудил. Это, случаем, не из приятелей Диего кто-то был?
Я кивнула. Диего де ла Ньетто для Диего де ла Ньетто гораздо больше, чем приятель. Так что я не погрешила против истины.
— Ну вот, — подвела итог соседка.
С этой точки зрения, соглашусь, события в библиотеке выглядели логичнее.
— А почему мне снова стало плохо, когда я села к ящику?
— Могли туда рвотное зелье плеснуть, например.
— Могли, — согласилась я. — Спасибо, Марта. Мне стало легче.
Хотя и обиднее. Но с обидой можно жить. Недолго. В смысле, я надолго не обижаюсь. Отомщу и забуду.
Соседка кивнула. Потом постояла, глядя на букет.
— Знаешь, — Марта подошла к окну, открыла его и со словами: — Пусть он его себе под хвост засунет! — швырнула розы в окно, захлопнула створки и направилась к рукомойнику.
— Они же с шипами! — напомнила я.
— Пусть у своего приятеля Николаса де ла Круса обезболивание попросит. И вообще, это не моя проблема. Авось самомнение его раздутое слегка спадёт. Там как раз под окнами его клеврет Валентино де ла Риас бродил. Пусть передаст!
— Жестоко ты с ним!
— Как заслужил. Слушай, пошли в таверну сходим… Что-то в столовой есть совсем расхотелось…
— А у меня аппетит никогда не пропадает, — пожаловалась я.
— И у меня. Просто в таверне отраву в еду подсыпать почти невозможно.
Аргумент Марты я оценила. К тому же еда в таверне была вкуснее, чем стипендиальная в столовой, а я испытывала потребность заесть пережитое чем-нибудь вкусненьким. В отличие от драконов, шиковать там каждый вечер мне было не по карману, однако немного денег имелось. И если мне удастся сдать сессию на «око», как сирота я смогу претендовать на денежную стипендию — помимо полной компенсации затрат на проживание, питание и форму. Я очень постараюсь.
Моя соседка всю дорогу рассказывала про свои изыскания на ниве лечебных зелий. Со стороны могло показаться, что в Академии действует чёткое разделение. Однако по факту боевики изучали изготовление амулетов, лекари — зелья, зельевары осваивали основы работы со стихиями, а стихийники более-менее владели навыками магической атаки и самообороны — всё в рамках основной специализации. Марта учила зельеварение второй год, и в этом семестре ей предстояло готовить антидоты. Я очередной раз поблагодарила судьбу за столь удачно подвернувшуюся соседку и теперь засыпала её вопросами.
В «Два дракона» мы шли той же короткой дорогой через лесок. Теперь, когда тропинка была знакома, она не так пугала и казалась короче. Впрочем, с дорогами так всегда.
В таверне было шумно и многолюдно. Видимо, это её обычное наполнение. Тихо здесь, наверное, только с утра, когда студенты на занятиях. Тем не менее нам удалось втиснуться за свободный столик. Мы сделали заказ. Я намеревалась продолжить расспрашивать Марту о зельях, когда дверь отворилась и внутрь ввалилась шумная компания. Стоит ли говорить, что это была банда де ла Ньетто?
В этот раз пятёрка приятелей оказалась разбавлена женским обществом — той самой блондинкой, которая была мне знакома по истории с тараканом и встрече в библиотеке. Она льнула к Диего, прижимаясь к его мускулистому телу.
Мне было неприятно на это смотреть.
Марте — тоже.
Но это был тот самый случай, когда единство во взглядах и вкусах не способствует крепкой дружбе. Поэтому я постаралась не демонстрировать свои эмоции.
— Эта девица на нём прямо виснет, — прокомментировала моя приятельница, ибо не была связана моральными дилеммами. — Смотреть противно.
— А кто она такая? — поинтересовалась я, пользуясь случаем раздобыть информацию.
— Драконка со второго курса вашего факультета. О! Вот кто нам про неё всё расскажет! — Марта указала подбородком в сторону входной двери.
Я оглянулась. Действительно, наш Рик тоже решил перекусить в неформальной обстановке. Он был мрачен, однако, заметив, как Марта ему машет, взбодрился и направился к нам.
— Привет! — сказал он, присаживаясь. — Что празднуем в этот раз?
— Бьянка сегодня чуть не умерла, — тут же сдала меня соседка.
— В смысле, «умерла»?! — Он вскрикнул чуть громче, чем следовало, и вокруг на некоторое время воцарилась тишина.
Вот и делись с друзьями сокровенным…
