Какое ему вообще дело до того, с кем и куда я гуляю?! Хочу — налево, хочу — направо, хочу — прямо. Я — взрослый человек, и сама в состоянии выбрать, что мне терять. Нечего указывать. Тоже мне, поборник нравственности нашёлся!
И эти разговоры про замужество, а?
Уж чья бы морда рогатая мычала…
С другой стороны, хорошо, что его мерзкая драконья натура вылезла наружу. Мне сейчас нужно работать, а не про глупости всякие думать. И вот пожалуйста, по просьбам молящихся — пилюля от бесплодных фантазий.
Я заставила себя сосредоточиться на подготовке к занятиям. К счастью, Марта тоже была занята. Мы едва парой слов обмолвились за вечер. Это прекрасно, я считаю. Очень повезло мне с соседкой. Что бы я делала, если бы мне досталась какая-нибудь гиперактивная болтушка? Она бы на меня обижалась за нежелание общаться. Я бы её ненавидела за надоедливость. А так мы обе уткнулись в учебники до самого отбоя. Утром вскочили, умылись и поскакали на занятия.
После двукрылий я пошла в свою каморку. Пусть, как следовало из разговора ректора и декана, целиком лаборатория мне не достанется. Но я же разумный человек. Я и не рассчитывала на то, что она будет принадлежать мне безраздельно. Просто хотелось поскорее с нею закончить, чтобы иметь законные основания заниматься своим проектом.
Постепенно стеллажи избавлялись от грязи, но гора хлама в углу продолжала расти. Я смотрела на неё с тоской. Скоро идти на тренировку. Когда мне это всё тащить? Снова просить о помощи ребят-боевиков было неловко. Всё действительно тяжёлое они вынесли в прошлый раз. И в этот момент, когда я уже стала морально настраиваться переть на помойку первую партию, в дверях появилась знакомая троица.
— Привет! — расплылся белозубой улыбкой Андрес. — Помощь нужна?
Конечно, нужна!
Андрес и Луи таскали мусор, а Карлос принёс инструменты для ремонта мебели. В его умелых руках даже стул, раздавленный почтенным доном ректором, восстал из праха. Парень подтянул стеллажи, укрепил стол, поправил раму на окне. Теперь оно открывалось, и в помещении повеяло свежим воздухом. Я бросилась мыть стёкла, и пару вёдер грязной воды спустя они засияли чистотой.
— Я бы сказал, здесь уже порядок, — заявил вернувшийся Луиджи. — А книги можно посмотреть?
— Давай завтра, хорошо? Я планирую закончить с уборкой в первом приближении и сдать работу дону Дженаро. А ты сможешь покопаться в книгах. Сейчас мне уже на тренировку бежать нужно.
— Слушай, Бьянка, — заговорил Карлос. — Если ты уже заканчиваешь, может, сходим поужинать в этот выходной? — Он подмигнул.
После сегодняшнего чудесного превращения развалюх в мебель я ему больше чем один ужин должна. Так что почему бы и не да? А если кто-то считает, что мне о команде нужно думать круглосуточно, семь дней в неделю, то это его проблемы. В конце концов, может, я и вправду замуж соберусь за Карлоса? Или за красавчика Андреса. Кто мне указ? Уж не лицемер де ла Ньетто, у которого семь пятниц на неделе.
Удивительно, но тренировка прошла спокойно. От капитана команды тянуло ровным холодком, но ко всем. Сегодня де ла Ньетто не расточал обычных улыбок, однако был собран и целеустремлён. Мы в основном отрабатывали отдельные удары и связки. Агнесса играла на позиции центровой, и ей несколько раз прилетало от форвардов. Не понимаю, почему Каталина так стремилась на эту позицию? Она, кстати, всё же прошла в основной состав в качестве запасного игрока.
Приняв несколько мячей от своих сокомандников, я поняла, почему девочек ставят на полуфланги. Парни били в полную силу. Даже от тройки у меня сводило руки. А единицу я и не рисковала принимать. Меня бы ею вколотили в площадку, как гвозди в мебель.
После тренировки мы все были настолько вымотаны, что в раздевалке никто не сказал ни слова. Вообще. Все только молча одевались и выползали наружу.
Вечер, утро, день, новый вечер — всё слилось в один поток бесконечной гонки. Парни снова пришли помогать. Мои надежды всё завершить оказались слишком оптимистичны. Зато благодаря рослым помощникам я довольно быстро разобралась с самыми верхними полками. Довольный Луи отобрал десятка полтора книг. Я пролистала их на предмет возможных заметок и отдала, даже не взглянув на названия. На следующий день, красиво расставив оставшиеся книги по высоте и смахнув последние следы пыли, я пошла в деканат. Сдаваться.
Дон Дженаро с восхищением посмотрел на стул и уточнил, для кого он тут стоит: для него или ректора? Я сказала, что для меня. И даже села на него, демонстрируя полную безопасность использования. Потом предложила присесть декану.
— Нет-нет, — категорически отказался тот. — У меня теперь с этим предметом мебели связана тяжёлая душевная травма.
— Понимаю. Я тоже после общения с доном ректором становлюсь немного душевнобольной, — призналась я.
Дон Дженаро укоризненно покачал головой.
— А ваша травма не повлияет на нашу договорённость? — вдруг всполошилась я. Неизвестно, как ещё травмировал дон Игнасио нашего декана после того, как я убежала на крылобол.
— Какую договорённость? — поднял бровь мой собеседник, и сердце моё упало.
