Скорее всего, Бейерон не мог себе такого позволить – все-таки он был королем и одним из важнейших гостей на свадьбе, ему не пристало являться и уходить «крадучись». Нет, он должен был приехать с помпой и показаться риденскому народу.
Когда положенное время вышло, Тобиус сопроводил Хлою на встречу с родителем, где серый магистр был несколько удивлен, наблюдая за ними. Встретились не дочь с отцом, а король с будущей королевой. Своим поведением Бейерон подчеркивал, что видит перед собой уже не ребенка, а женщину, которая, скорее всего, сможет серьезно повлиять на международную политику. Хлоя же подтверждала правоту его величества, и лишь очень опытный глаз заметил бы, как сильно она хотела обнять отца.
– И вновь рад видеть тебя живым и невредимым, – сказал Талбот.
– Взаимно, ваше могущество.
Волшебники решили позволить отцу и дочери спокойно переговорить и отдалились в противоположный конец гостиной залы.
– Не мог не заметить, что кроме вас короля сопровождал еще кто-то. Кто, если не секрет?
– Уговорил Малахая Надгробие разделить со мной охранные обязательства на тот случай, если Нигирис Барбатум опять появится в поле зрения. Конечно, двое архимагов на одного – это несколько нечестно, но сам понимаешь, есть приоритеты. Чего так недовольно смотришь, Тобиус?
– Не могли вы просто оставить это дело в покое?
– О чем ты?
Тобиус вздохнул.
– Возможно, ни о чем. В конце концов, кто я такой, чтобы в чем-то подозревать ваше могущество?
Сразу после заката начался пир. Король, ведя под руку свою дочь, вошел в зал, а за ним следовали великие лорды Ривена либо их почетные представители. Тобиус, поглубже натянувший капюшон и старавшийся держаться неброско, замечал знакомые лица. Многих из них серый магистр уже видел когда-то.
Бейерон ввел своих подданных в пиршественный чертог Аллерхаса, где одновременно могло уместиться до полутора тысяч пирующих и оставалось вдоволь места для танцев и выступлений. Десять огромных каминов, украшенных статуями шакалотов, приютили в своих пылающих пастях туши диких туров; стены украшали знамена размером с корабельные паруса, древние фрески и мозаики.
Дворяне разных королевств вели себя как большие семейства. «Семейство жениха» стремилось продемонстрировать «новым родственникам» верх гостеприимства, и потому делегация ривов везде принималась с особым почтением. Под торжественное пение труб они расселись за столами.
Тобиус занял место позади кресла ее высочества и постарался сгустить вокруг себя тени. Волшебник пристально следил за гостями, слугами, стражниками, памятуя, что срок его службы еще не вышел.
Первую здравицу провозгласил Радован, оказавшись на диво хорошим оратором. В ответ Бейерон сам произнес здравицу, продемонстрировав, что и его не обделила благосклонностью муза красноречия Эликора. При этом король упомянул, сколько всего связывает их страны помимо исторически схожих имен, и напомнил, как пять лет назад Радован готов был защищать границы Ривена, словно собственные.
Чертог наполнился рукоплесканиями и звоном кубков, заиграла музыка. Разносчики с виночерпиями без устали обслуживали королевский стол и десять прочих.
Но, как заметил Тобиус, веселились не все. На дальнем левом конце высокого стола сидел немолодой мужчина в одеяниях из черного бархата, расшитых золотыми дубовыми листьями. Он имел крупноватый нос, почти незаметные на бледной коже брови и желтоватые седые волосы; радужки его глаз были почти белыми, по-рыбьи снулыми.
Незнакомец не только почувствовал чужой взгляд, но и мгновенно нашел его источник. Он улыбнулся Тобиусу в высшей степени…
– Тобиус? – Голос Талбота, сидевшего рядом с Бейероном, вспыхнул у серого магистра в голове. – Неразумная затея играть в гляделки с Ольрием Денестре.
– Этот человек опасен.
– Молодец, что не теряешь интуиции. Господин Денестре – сарон[29] из Марахога, посол короля Хавораша при дворе Радована Третьего. Та еще гадюка.
Скорее мантикора, подумалось Тобиусу.
– Говорят, что господин Денестре из тех людей, которых лучше благодарить и превозносить, даже если они поставили тебе подножку, ибо подножка – это сущая шалость по сравнению с тем, что такие, как он, могут сделать со своими врагами.
Время шло, пир продолжался, музыканты и артисты развлекали гостей. Особенно ярко выделился маг Дыма и Искр, привезенный в Риден послом Архаддира. Громадный, выше семи футов ростом, жизнерадостный толстяк в напудренном парике, шевалье Бален Бленш де Мальфет предоставил этого фокусника на усладу гостям, и тот блеснул, устроив головокружительное представление. Всем очень понравились дымные замки, взрывавшиеся россыпями огненных всполохов, сражающиеся посреди огненной бури черные драконы и прочая наполовину сказочная дребедень. Иллюзии из дыма и огня, думал Тобиус, красивая ерунда развлечения ради, а ведь за них можно получить зимбулу[30] в Мистакоре и называть себя магом. Какое унижение для Искусства.
