Город возник на исходе третьего дня, он был окружён подновлёнными серого камня, однако невысокими городскими стенами, непригодными к сдерживанию обстрела ядрами. Даже катящиеся за нашим отрядом пушки, могли вынести городские ворота, конечно город нуждался в защите. Хотя Реймс был знаменит лишь величественным и красивым собором, где издревле короновали монархов, а так город, как город, каких много, ни знаменитых мануфактур, ни великой истории, хотя основали селение ещё римляне. Нового монарха встречали спешно собравшиеся вельможи, городской совет, побитый молью архиепископ и разношёрстная толпа купцов и рыцарей. Все, услыхав новость, спешно прибыли из окрестных замков и городков, чтобы успеть первыми быть представленными новому королю. Шла довольно нервозная суета, конечно вся королевская свита остановилась во дворце То, примыкающему к собору. Здесь по традиции короли жили и облачались перед коронацией. Надо сказать, дворец был запущен, по стенам прыгали блохи, про запахи говорить не стоили. На ужин устроились во дворе, при свете факелов, благо погода была отличная, только утром немного поморосил дождь.
– Столько лести, – усмехнулся Аделард, – все спешат поклониться и выказать верноподданнические настроения.
– То ли ещё будет после коронации, – хмыкнул Сен-Поль, – если назначить время для целования задницы будущего короля, то боюсь, передерутся за первые места.
– Это-то меня и беспокоит, – нахмурился Аделард, – искренности никакой, меня едва замечали раньше, выиграй я войну или турнир, а теперь надменные месяцем ранее вельможи пресмыкаются, стараясь сохранить свои посты.
– Увы, – вздохнул Сен-Поль, – такова природа человека, а мудрость короля быть выше, не думая, что это награда, власть – тяжкое бремя.
– А разве вы, коннетабль, – сказал Аделард, – не испытываете удовольствие от власти над армией, жизнями солдат, не получаете наслаждение от выполнения ими приказов, ваша гордость не удовлетворена вашими многочисленными победами?
– Увы, Аделард, – снова вздохнул герцог, – я поменялся бы местами с последним солдатом в первом ряду, до последнего держал бы пику, будучи проткнутым вражеской, не бросая строй из-за товарищей, если бы это спасло моих солдат. По мне власть это бремя: всё время назначать идущих на смерть, выбирать, кому жить, а кому умереть, разменивать жизни на победы в бою. Для меня война тяжёлая мужская служба, я понимаю, что без войны королевству не выжить, враги его сметут, но каждый раз, услышав про новую войну, я вижу лица солдат, ушедших по моему приказу на верную смерть. Я помню многих по именам, но многих не помню и мне стыдно от их лиц в моей памяти. Каждая моя победа – сотни и тысячи смертей, мой меч обагрён кровью по самое навершие.
– Мне теперь тоже стыдно, что я посылал солдат на смерть с улыбкой и находил удовольствие во власти, – хмуро сказал Аделард, – стыдно, что вообще не помню их лиц.
– Что говорить мне, – поднял кубок Гонсало, – оставьте мрачные мысли, выпьем этого доброго вина, вы будущий король, не престало грустить, а ну, что замолчали музыканты!
– И право, ваше величество, – улыбнулся я, – у вас целая жизнь впереди, чтобы творить справедливые дела и сделать жизнь подданных лучше, это ли не великий дар Господа, искупающий ваши прошлые настоящие или мнимые прегрешения?
– И верно, – улыбнулся Аделард, – что скулить, как побитый пёс, когда впереди добрый вепрь и мы полны сил затравить его? Звучи рог, лейся вино!
Уже поздней ночью, собирались расходиться, благо на рассвете должна была начинаться церемония коронации, внезапно наехал император со своей небольшой как водится свитой. Максимилиан быстро поужинал, благо валился с ног от усталости и отправился спать. Остальные тоже разбрелись, поприветствовав императора, благо церковники роились с мрачными лицами, ожидая завтрашних торжеств и поминутно отлучаясь приклонить колена в очередной молитве. Надо сказать, молитв у них было запасено преизрядно, все уже прочитали с дюжину, только король бегал в часовню раза три, как приехал, его хотели вовсе оставить молиться всю ночь, однако Аделард решил нормально поужинать и выспаться. Со всех окрестностей стекалось знатное духовенство нужное и не нужное на коронации.
