Он оглядывал пустынные тихие улицы, запертые двери и забранные ставнями окна пустых магических лавок. Отдельные потоки ветра, бушующего на высоте, лихими невидимыми всадниками то и дело врывались на улицы Пристани Чудес, играли со ставнями, гоняли туда-сюда пыль и мусор. Ощущения подсказывали волшебнику, что вокруг не нашлось бы ни единой живой души, сколько ни ищи. Посох коснулся врат, Тобиус ждал долго, но сторож не показывался. Коснувшись створок еще несколько раз и не дождавшись ответа, он обратился к внутреннему зрению, выискивая ближайший источник магической силы. Внутрь Академии его взор проникнуть не смог, но ближайшего волшебника в Ордерзее Тобиус все же «увидел» и направился к нему.
Вскоре он пришел на темную, неприятно пахнущую улочку в Низине, к дверям старого двухэтажного дома, который угрюмо нависал над грязной землей. Облупившаяся вывеска уведомляла, что достойное заведение, на пороге которого стоял волшебник, называлось «Медным копытом». Пройдя в пыльный зал под скрип ржавых петель, маг, помимо запахов гари и нужника, ощутил «аромат» человеческого страха и затаенного гнева. А ведь за столами сидело всего четыре человека, и волшебников среди них не было.
— Здесь живет маг, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь и даже не задавая вопроса как такового.
— Наверх, вторая дверь справа. Однако он никого не хочет видеть. Если только ему не несут новую бутыль, — настороженно поведала косоглазая и немолодая женщина, похожая на драную кошку.
— Думаю, я с ним слажу.
Тобиус поднялся по рассохшейся деревянной лестнице и медленно погрузился в затхлый полумрак, освещаемый единственной оплывшей свечой. Вторая дверь справа. Он постучал и немедленно рухнул на пол, потому что нечто гудящее и прозрачное пролетело сквозь дверь и рассеялось в стене напротив. Что-то незнакомое из набора боевых заклинаний, понял он.
— Я затоплю этаж огнем, если такое повторится! — крикнул серый магистр, стараясь добавить в голос сталь.
За паузой последовал хриплый возглас:
— Входи.
Сохраняя осторожность, он приоткрыл дверь, огляделся и мысленно выругался — ведь из всех возможностей ему выпала, почитай, самая поганая.
В маленькой грязной комнатенке за столом, заставленным пустыми бутылками и кувшинами, сидел мужчина. Он был очень высок, хотя в положении сидя это не бросалось в глаза, имел широченные плечи и длинные сильные руки, пожалуй, даже слишком длинные. Седоватые темные волосы нечесаными лохмами падали на спину и грубое лицо с выпуклым лбом и мощным щетинистым подбородком. Глаза из-под тяжелых бровей смотрели недобро, устало, мрачно. В левой руке, лежавшей на столешнице, он держал горлышко бутылки, в правой — посох с резной летучей мышью на набалдашнике. Тобиус постарался не обращать внимания на перепонку, соединяющую его правый безымянный палец и мизинец.
Хазактофем Дыба жестом пригласил его за стол.
Серый бросил взгляд на тарелку с недоеденным куском почти сырого мяса и на множество пустых бутылок. Поморщился. Пьянствующий маг — это мерзость. Простой пьяница — это само по себе мерзко, но владетель Дара, губящий свое тело, пристанище магической силы… и свой разум, открытый для целой вселенной, — это почти что преступление.
— Выпей со мной, чар, — тихо попросил Дыба.
— Жажда меня сейчас не мучает.
— Меня тоже. — Он приложился к бутылке, изрядно облив свою несвежую сорочку. — А есть? Есть хочешь? Наверное, ты только с дороги. Голоден? Для тебя прожарят получше.
— Мне не до еды.
— И не говори! Ха! Где ты был?
— Не ва… не твое дело, магистр. — Тобиус все же сел за стол. — Что происходит?
— Странно, что ты спрашиваешь меня.
— Да, странно. Но так сложились обстоятельства. Путеводная Нить направила меня к…
Тобиуса перебил взрыв тяжелого нездорового кашля, которым разразился Дыба.
— Расскажи все, что знаешь, — продолжил он.
Хазактофем поморщился, из-за чего на миг обнажились его гипертрофированные клыки верхней челюсти.
— Они… они пришли нежданно и просто смели сопротивление большинства пограничных баронов запада. Из крепостей, подвергшихся первой волне атаки, выстояла только одна — Кальп.
— Слышал когда-то.
— Да, та самая, что лишь де-юре стоит на земле Ривена, а де-факто — это осколок человеческих владений посреди Дикой земли. Кальпцы выстояли при первом натиске, и потом еще долго поступали сведения, что крепость не взята. Не знаю, как там сейчас…
Хазактофем Дыба вновь приложился к бутылке, но с великим разочарованием обнаружил, что она пуста, и запустил сосуд в стену.
— Несите еще вина! — взревел он. — Живее!
— Незачем так напрягаться.
— Я расслаблен как медуза, выброшенная на берег, так что…
— Что было дальше?
— Что? Ч-что? — Дыба немного выпал из реальности и потерял ориентацию.
— Я могу отрезвить тебя…
— Клянусь, если ты это сделаешь, я тебя… не надо. Я в порядке.
— Что было дальше? Неужели их приход застал всех врасплох? Они ведь никогда не прекращали щипать Ривен в пограничье…
