Пока я размышляла о том, существует ли необъяснимое, прислонившись спиной к одному из деревьев, мой спутник совершенно по-хозяйски распотрошил спасительный мешок и извлёк из него оружие, которым одарили меня на прощание странпольские душегубы. Поглядев на арбалет со стрелами и кинжал со звучной надписью, он огорчённо протянул:
— Да, не густо. Но, как говорится, чем богаты, тому и рады.
Я обижено возмутилась:
— Вообще-то, это моё добро! А у тебя свой лук, кажись, должен быть. Или ты стрелу мне в спину щелчком пальцев отослал?
Смарт захохотал.
— Вот было бы лихо, если бы возможно было обучиться такому фокусу. Лук тот, к сожалению, сломался. Совсем негодный был. Удивляюсь, как только со стрелой смог управиться. Я с починкой заморачиваться не стал, пустил стрелу, ну чтобы привлечь твоё внимание, и сразу же его бросил, дабы рухлядь с собой не тащить.
— Ага, считай, что привлёк. Если бы я на дерево не наткнулась, так вряд ли тогда что заметила, — ядовито хмыкнула я в ответ, отнимая своё богатство из его загребущих рук. Согласилась лишь одолжить ему кинжал на время охоты, потому как арбалет с отравленными стрелами он сразу отверг, определив его пригодным лишь для убийства ненавистного кота.
Лесок, действительно оказался небольшим и довольно пустынным. Живности в нём было совсем мало, да и та попадалась всё больше неказистой, суетливой и весьма проворной, совершенно не желающей попасть в нашу похлёбку. Если бы не силки, ловко устроенные Смартом у ручья, то снова пришлось бы подъедать ценные запасы нашего пищевого мешка. Ушастую зверушку даже убивать не пришлось. Попав в ловушку, она умерла сама, видимо от испуга. Костёр решили развести прямо здесь же у ручья. Сначала планировалось жаркое, но Смарт наткнулся на старый, покорёженный котелок, сиротливо валяющийся на бережку, и пообещал угостить меня супом, каких ещё отродясь не пробовала. Пока он суетился с готовкой, я рассеяно бродила вокруг, собирая хворост и любуясь уползающим за макушки деревьев солнцем. На полянку я наткнулась случайно, честное слово. Когда увидела то озерцо, в котором тонуло зарумянившееся, сонное солнце, то замерла, будто околдованная, невольно начиная верить в чудеса. Сивилья как-то рассказывала мне про одно озеро, прозываемое магами Живым. Вода в нём будто бы чудесная, и кто в ней окунётся — тот своё счастье найдёт. А если верить историям, описанным в дневниках моей древней прародительницы принцессы, у подобного озера она познала истинную любовь, где и был зачат её первенец — великий мудрец и первый правитель нашего обновлённого тогда государства. Уж не знаю, что там на меня нашло, только вошла я в озеро, даже сама не заметив когда, бездумно заглядевшись в его тёмные воды, подпалённые лучами заходящего солнца. Озеро, действительно, оказалось живым, в прямом смысле этого слова. Когда тебя хватают за ногу острыми зубами и тянут на дно, сразу начинаешь в это верить. Я громогласно завизжала во всё горло и яростно затрепыхалась в воде, будто пойманная на крючок рыба. Ещё бы пару минут и стала бы я, наконец, счастливой и спокойной утопленницей, а возможно и чьим-то сытным ужином. Смарт примчался так быстро, словно поджидал мой зов за ближайшими кустами. Не раздумывая, он нырнул в воду, сжимая в руках одолженный у меня кинжал. «Зуб дракона» сослужил-таки мне свою первую службу. Я боролась изо всех сил и даже не почувствовала, когда нога моя стала свободной. Болело так, словно в мою конечность кто-то сотню раскалённых гвоздей вогнал. Я выбилась из сил и стала тонуть. Очнулась уже на берегу вся мокрая, скулящая от боли и обиды на жизнь. Мой спаситель сидел рядом, сердито посверкивая глазами и выливая из сапог воду.
— Дура! Жить надоело, ага?! — прорычал он без малейшей капли сочувствия ко мне несчастной.
— Ага, — ответила я вяло, давясь слезами и отплёвываясь, попавшей в горло и нос водой. Попыталась гордо встать, но тут же свалилась, подвывая от боли в повреждённой ноге, сапога на которой больше не наблюдалось, а штанина вся набухла от крови. Обувшись, Смарт резко поднялся и, молча, подхватил меня на руки. Я даже не думала сопротивляться, печалясь в большей степени из-за потери обуви, чем из-за болезненной раны. Висеть у парня на шее было, на удивление, удобно. Тихо сопя ему в ухо, я виновато пробормотала слова благодарности:
— Ты меня спас…спасибо…
— Не за что, — хмуро отозвался он. — Не для тебя старался.
