В сутках здесь было двадцать семь земных часов: поскольку мой странный встроенный переводчик адаптировал мою реальность к новой, он же перевел местное время в часы, минуты, года (здесь – зимы) и так далее. Зимами все исчислялось в мире именно потому, что зимой Лозантир и Тамея создали свет и тьму, а стало быть, и всю магию этого мира. В местном году было триста двадцать один местный день, из чего выходило, что летоисчисление на Земле и на Эрде плюс-минус одинаковое. За счет увеличенных суток.
– Ленор, советую тебе отдохнуть, – напомнила о себе Эвиль, когда я окопалась в местном календаре.
– Не сейчас, – отмахнулась я.
– В таком случае рекомендую сменить направление обучения. Твоему мозгу будет проще воспринимать информацию по другому предмету.
Я полистала пером кучу простейших зарисованных контуров, на которые убила часа два – для того, чтобы запомнила не только память, но и рука, и вынуждена была с ней согласиться. Если продолжать дальше по магии, у меня в голове будет винегрет. В лучшем случае. А в худшем – переваренная овсянка.
Поднявшись со стула, я походила пару минут, потянулась и вернулась на место. На сей раз чтобы окунуться в историю.
– Алтарь Горрахона, – попросила Эвиль. – Покажи мне его.
Расчет заклинания левитации (ладно, по большому счету, заклинанием его называть не стоило, потому что это был контур, но для упрощения слово заклинание пришло и в расчетно-контурную магию) исчез, на месте его появилось довольно-таки мрачное место, несмотря на то, что сейчас находилось оно на землях светлых.
Место, где первый правитель темных проводил свои бесчеловечные ритуалы даже на «картинке» выглядело жутко: мощный, вырастающий из земли обтесанный камень, ставший бурого цвета на фоне гряды гор и свинцовых туч, и я тут же попросила Эвиль убрать визуал подальше, а сама открыла книгу и нашла раздел про войну между светлыми и темными. До нее мир людей почти не соприкасался с миром драконов, у людей даже были свои земли, свое мироустройство и свой уклад. У людей, кстати сказать, были деньги. Точнее, их аналог, здесь они назывались мены и служили единицей оплаты.
Я ныряла между книгами и Эвиль, и таким образом выяснила, что мены еще недолго существовали и в послевоенное время, пока светлые драконы не решили начать торговлю с людьми. Раньше они принимали их исключительно в качестве слуг – те драконы, которые не могли позволить себе полностью обустроить свой дом и быт с помощью магии. После войны люди-слуги вообще стали трендом, и их начали приглашать даже в очень богатые дома, где все было (не побоюсь этого слова) магиизировано, потому что наличие обслуживающего персонала стало престижно.
Несмотря на окончательное разрушение границ между миром драконов и миром людей, человечество еще долго существовало в невыгодном положении, пока один из людей – Дарсманд Лотргер, ученый, не закачал впервые в себя полученную за крупный исследовательский проект магию, создав первый искусственный магический потенциал у человека.
Это стало поворотным моментом в истории, и началом активного развития магии среди людей. Разумеется, все произошло не за один год, но в настоящем существовало множество богатых, по-настоящему сильных людей (и уважаемых даже среди драконов) – таких, например, как Керуан, Верховный архимаг, Хитар Равен (привет, дядя), Драконов и остальные.
– Расскажи мне про драконов, – снова переключилась на Эвиль.
Сил на то, чтобы копаться в книгах, уже не осталось: над историей я просидела еще несколько часов, а за окнами уже стемнело. Да и усвояемость, несмотря на то, что местная информация здорово отвлекала от мыслей о Соне, начинала снижаться.
– Что ты хочешь знать, Ленор?
– Их магия считается изначальной и самой сильной.
– Все так.
– Как происходит превращение в дракона?
– Существует несколько вариантов превращения. Первый и самый простой – призрачный, второй – призрачно-половинный, третий – половинный, и четвертый, полный – необратимый.
– То есть как необратимый? – нахмурилась я.
– Дракон, совершающий полный оборот, уже не сможет вернуться в человеческую форму. Он сохраняет сознание, но остается драконом до конца своих дней.
Э-э-э… Я вспомнила папу Люциана на портрете.
– Ферган совершил необратимый оборот? Почему?!
– Это произошло после смерти его второй жены.
Второй жены… то есть, матери Люциана?!
– Доброе утро, Ленор, – привычно дружелюбно поздоровалась Эвиль под побудку-рычание, от которого задрожали стены.
Учитывая, что я не спала, то всего лишь перевернулась на другой бок и прослушала обязательную программу:
– Сегодня четыре пары. Драконий язык, магические исчисления, история искусства и зельесоздание.
