– Ты мне угрожаешь? – лениво осведомился он, и девушка осеклась. Она смотрела на него так, как смотрели они все – все, кто добивался хотя бы одного взгляда, не говоря уже о жесте расположения. Даже Аникатия с ее самомнением всегда прогибалась, готовая на все, но не Ленор.
Только не Ленор, хотя нужна ему было именно она.
И только она.
Эта мысль обрушилась как лавина воздушных потоков.
В коридор он шагнул оглушенный, пытаясь справиться с накрывшим его осознанием. Впрочем, с осознанием справиться было проще, чем со странным царапающим чувством, засевшим в груди. Которое по-прежнему жгло, как огонь.
Что-что?
Я подавила желание переспросить вслух: потому что Альгора расслышала очень хорошо, и, наверное, потому что повторения мне слышать не хотелось.
– Эта договоренность…
– Ничего для тебя не значит, – коротко произнес он. – К счастью для вас обоих.
Это понравилось мне еще меньше. В смысле, лучше бы я переспросила.
– То есть вы мне приказываете? – уточнила я.
Выдерживать этот взгляд становилось физически тяжело, потому что несмотря на весь свой потусторонний холод, Валентайн Альгор действовал на меня как поднесенный к лицу факел, пламя которого вот-вот коснется кожи. Жар этой близости стекал со щек на шею, с шеи – на грудь, на живот и ниже, и все, о чем я могла сейчас думать – это как от нее избавиться. От этой близости. И от этих чувств, которых совершенно точно быть не должно!
– Я даю тебе выбор, – произнес он, повторяя «путь факела» взглядом – и возвращаясь. – Хотя выбора у тебя нет. Если ты действительно хочешь узнать о том, что произошло с твоей Соней, тебе придется избавиться от кольца. Что-то мне подсказывает, что для такой девочки как ты, не-Ленор, будет проблематично носить кольцо Драгона, когда я буду тебя трахать.
– А, то есть это была очередная забота о моих чувствах? – справившись с эмоциями после его последнего заявления, поинтересовалась я.
– Понимай, как знаешь.
Если я что-то и поняла, так это то, что ему все равно.
Ему плевать на Соню и плевать на меня, по какой-то причине – выражаясь его словами – он хочет меня «трахнуть», и его не смущает даже кольцо Люциана. Точнее, кольцо как раз смущает. Если его вообще что-то способно смутить.
– То есть тот факт, что у меня на вас аллергия, вас тоже совершенно не волнует?
Я старалась справиться с чувствами, как могла, но они все равно прорывались через заслонку моего долгоиграющего терпения, а может быть, она просто слегка расшаталась. Вместе с нервами, которые гибли в немыслимых количествах, когда до меня раз за разом, снова и снова доходило – я остаюсь здесь. Я не смогу вернуться. Моего мира больше нет. Для меня нет.
Он там.
А я здесь.
Точка.
А еще здесь этот непробиваемый полумонстр, который захотел новую игрушку. Задавалась вопросом, зачем он тебе помог, Лена – получай ответ. Нет тут никаких скрытых мотивов.
– Знаете, вы днище не только как педагог, но и как мужчина! – выдала я. – Потому что ни один…
Договорить не успела. Альгор впечатал меня в стену одним движением: коротким и сильным, на этот раз я сполна ее ощутила. И стену, и холод, который источал древний камень, и холод, мешающийся с жаром, исходящим от ошейником заблокировавшей мне все движения ладони. Я чувствовала, как это прикосновение меня отравляет, и как этот огнем растекающийся по венам яд отражается в мерцающих серебром глазах.
В нем сейчас нет ничего человеческого, но меня это не пугает.
Я понимаю это с ужасом, и еще с большим ужасом понимаю то, что прикосновение, превратившее меня в неподвижную статую, заставляет меня гореть. Я никогда ничего подобного не испытывала, чтобы разом – от кончиков пальцев и до корней волос, и кажется, сама превращаюсь в факел, от которого с треском летят искры. Второе прикосновение – когда он сжимает мою грудь через ткань – ложится на уже напряженный сосок, и приходится закусить губу, чтобы сдержать выдох, больше напоминающий стон.
То, что произошло у него в кабинете и то, что происходит сейчас, заставляет чувствовать грань его ладони на шее особенно жестко. Еще жестче – скользящую по моему бедру ладонь, поднимающую подол платья.
– Хватит, – говорю я. – Прекрати.
Это звучит хрипло, как будто я сама не верю в то, что говорю, и я действительно в это не верю. Потому что близость Альгора и его пальцы на моей коже, эти мысли раскалывают меня на две части, и от этого ведет еще сильнее. До теперь уже до боли закушенных губ, которые все равно не способны перебить ощущения. Прикосновение под бельем оказывается настолько острым, что я на мгновение теряюсь в его глазах, падаю в них, как будто не за что зацепиться, и остается только это скольжение пальцев, заставляющее меня дрожать.
И обрывающееся резко, потоками холодного воздуха на чувствительной до безумия коже.
Альгор демонстрирует мне влажные пальцы.
– Странная у вас, попаданок, аллергия.
Он убирает вторую руку и достает платок.
