— Ну конечно. Для чего же еще нужны подруги? Разумеется, для того, чтобы выручать нас после неудачных экспериментов, правильно? А вовсе не для того, чтобы прийти к ним просто так поболтать, раз уж они вросли в почву и сами пойти в гости не могут! Зачем это нужно, правда? Вот как что-нибудь стрясется, так мы и заявимся, — заворчала Хозяйка.
— Прости, — смущенно потупилась Изольда. — Я просто много работала… заклинание это проклятущее искала. И не только его, кстати! Я тебе тоже нашла парочку, для повышения эффективности удобрения и для бесхлопотного сбора урожая. Так что вовсе я про тебя не забывала! Только вот без рук ничего не получится…
— Ладно, считай, что я тебя простила. Но что это за рыжий нахал тут рядом с тобой отирается? Тоже жертва твоих экспериментов?
— Нет, это жертва шуток природы. Он феникс, нездешний и нервный. Прости его, пожалуйста. Он сам не понимает, что мелет.
— Это я-то не понимаю?! — начал было возмущаться Рыжик. Изольда легонько махнула крылом, и Рыжика сдуло куда-то далеко за пределы видимости.
— Надо же, все-таки что-то могу, если в заклинании пальцы не нужны, — обрадовалась Изольда. — Хозяюшка, мне от тебя яблоко нужно!
— Простое? Или все-таки золотое? — подозрительно поинтересовалась Хозяйка.
— Вообще бесценное. Мне нужно яблоко желаний, без него ничего не получается. Конкуренты меня расколдовывать отказываются, да и мало их, такого уровня-то. Волшебных тварей еще найти и уломать надо. Драконов вообще не предлагать, знаю я их юмор. Остаются яблоки!
— Золечка, я бы тебе с удовольствием помогла, но я не ращу яблоки желаний, — с сожалением призналась Яблоня. — У меня квалификации не хватает. Ведь кто в этом идиотском царстве будет оплачивать мое обучение? Сколько раз говорила Королеве, мол, надо бы мне подтянуться — не верит. Гадина. Она вообще никому не верит.
— И что же мне тогда делать? — растерялась Изольда.
— Ты, главное, не унывай пока. Я тебе адресок дам один. Это, конечно, далеко, но я так понимаю, тебе все равно в этом облике особенно заняться нечем. Ну, слетаешь на край света, всего делов!
— Ничего себе ты меня послала, — изумленно прошептала Изольда.
Драконья гора сотрясалась от хохота. Семь смеющихся драконов — это очень серьезно.
Рыжик и Изольда собирались полететь к горе, чтобы посоветоваться с кем-нибудь из драконов, но им пришлось ждать не один час, прежде чем хохот затих. Тогда они бесшумно снялись с веток и полетели к той драконьей пещере, из которой продолжали периодически доноситься взрывы смеха.
— Привет! Чего веселитесь? — деловито осведомилась Изольда.
Ответом ей был очередной раскат хохота.
— Да вот, в один мирок слетали на разведку, — сквозь смех проговорил один из драконов.
— И как там? Нашли что-нибудь интересное в истории или искусстве?
На слове "искусство" драконы снова дружно рассмеялись.
— Там весь мир — сплошное искусство, — выдохнул кто-то из них.
— Ага, рисованное, — подтвердил второй.
— Про физику! — простонал из угла третий.
И драконы снова начали хихикать.
— Ты что-нибудь поняла? — шепотом спросил Рыжик у Изольды.
— Это драконий юмор, — философски сказала та. — Это невозможно понять. Только запомнить и смириться.
Птицы в явной задумчивости вылетели из пещеры.
Господин Главный Визирь очень любил пение разных птиц. Вокруг своего дворца он разбил большой сад с множеством деревьев, чтобы птицы могли вить в нем гнезда, жить беззаботно и услаждать слух визиря своими песнями. Кроме того, для особо вольнолюбивых птиц, не желавших жить в саду Визиря, были в его дворце просторные красивые клетки, украшенные драгоценными каменьями, и несколько слуг, которые следили за прекрасными узниками Визиря и кормили их и чистили клетки. Иногда птицы умирали в неволе, и тогда господин Главный Визирь тосковал и, уверенный, что птица может умереть только от старости или из-за того, что ее плохо кормят, наказывал слуг и отправлял их искать новую птицу.
В ту печальную ночь у визиря во дворце освободились целых две клетки, и слуги, все еще не слишком уверенно передвигаясь после постигшей их кары и вполголоса ругая господина, шли проверять ловушки, которые они на всякий случай расставляли почти каждый день — мало ли, вдруг умрет очередная визирева любимица. Слугам повезло. В их ловушке сидели сразу две птицы — с виду одинаковые, но одна рыжая, другая черная. Они сидели нахохлившись, сердито посверкивали бурыми бусинами глаз и молчали. Любая птица может молчать, но в молчании этих птиц было что-то зловещее. Таких птиц слуги раньше никогда не видели, а потому обрадовались, ведь за диковинных птиц визирь наверняка наградит их.
— Главное, чтобы они умели петь, — произнес один из слуг.
— У господина Визиря запоют, — усмехнулся второй. — У него бы и мы запели, да нам никто не предлагает.
Птицы издали странный звук. Если бы такой звук издал человек, это был бы весьма недобрый смешок.
Визирь не спал третью ночь. Два хрипловатых голоса фальшиво распевали на весь его дворец:
Мы частушки вам пропели
И споем еще на бис!
Не грустите, в самом деле…
