Всю ночь Жуга не мог заснуть, да и на следующий день его одолевало беспокойство. Он вспоминал вчерашние события и все яснее чувствовал, что что-то упустил, какую-то догадку или наблюдение, которому сначала не придал значения, а теперь забыл. Наконец он решил, что корень всех бед — считалка Олле. После того, как сбылось предсказание насчет часов, дурацкие стишки вертелись в голове и не давали покоя. «Молоко, — раздумывал Жуга, бродя по двору. — Что значит: „где скисло молоко“? Мало ли, где оно может скиснуть… У любой кухарки. Да хотя бы и здесь. Опять же и лекарство…»
Все иносказания Жуга отбросил сразу — после часов стало понятно, что канатоходец говорит о чем-то конкретном. Где-то действительно сейчас скисало самое что ни на есть обычное молоко, а у Жуги и вправду было при себе какое-то лекарство, способное кого-то исцелить. Кого? И от чего? Жуга не знал, и если с кораблем и прочим можно было обождать, то эти две вещи ждать не могли: история с часами убедила травника, что лучше бы подготовиться к ним заранее.
К обеду вдруг пожаловал Яльмар, как всегда веселый, шумный и голодный. Затащил за стол Жугу и Вильяма, швырнул парнишке из прислуги пару талеров и потребовал всего самого лучшего и побольше, после чего увидел перевязанную руку травника и помрачнел:
— Это чего?
— Так, — отмахнулся тот, — вчера кое с кем поцапались в городе.
Варяг заинтересованно подался вперед.
— А ну-ка, рассказывай.
— Вон, пусть Вильям расскажет. У него складней получится.
Вильям с готовностью взялся за дело. После пяти вчерашних пересказов история постепенно обросла новыми подробностями, и в изложении барда стал проглядывать высокий штиль. Он делал страшные глаза, то повышал, то понижал до заговорщицкого шепота голос, выдерживал многозначительные паузы, махал руками и даже пару раз порывался вскочить на скамейку. Яльмар цокал языком, прихохатывал и восторженно хлопал себя по ляжкам, между делом уминая горячее мясо.
— Здорово, зашиби меня Мьельнир! Жаль, меня с вами не было. А кстати, что ты там про эльфов?..
Жуга по мере сил поведал Яльмару о Телли и о том, что с ним произошло. История дракона и мальчишки-эльфа впечатлила викинга гораздо меньше, но все равно заставила задуматься.
— Зеленые человечки, говоришь? — хмыкнул он, — Как же, помню. Я как-то с другом на спор пить затеял. До середины бочки добрались, так они отовсюду как полезут! Сначала он мне: «Яльмар, видишь?» Я ему: «Нет», а пару ковшиков добавил — тоже увидал…
— Да я не про этих, — поморщился травник и вновь пустился в объяснения.
— А, понятно, — наконец кивнул тот. — Что ж ты сразу не сказал? Это надо обмозговать. Эй, парень, — он поманил пробегавшего мимо слугу и сунул ему в руку монету. — Принеси-ка нам еще кувшинчик этого. И мяса на решетке, и мозгов, там, с горошком. Ну, и чего-нибудь еще.
— Э, Яльмар, — усмехнулся травник. — Да ты, никак, разбогател?
— Тс-с! — Викинг скорчил серьезную мину, поднял со скамейки свой мешок и водрузил его на стол. Дернул завязки. Жуга заглянул внутрь…
И отшатнулся при виде пяти острых витых стержней из кости.
— Единорожьи рога, — ухмыльнулся Яльмар. — Э, да что это с тобой? Позеленел весь. На-ка вот, глотни.
Непослушными пальцами Жуга нащупал кружку. Сжал ее и поднял взгляд. Видимо, в глазах у него отразилось что-то такое, что заставило Яльмара тревожно заерзать.
— Э, э, ты чего? — он завязал мешок. — Да перестань ты дергаться: не настоящие рога-то. Морских единорогов. Мы их на севере две дюжины поймали, мясо съели, а рога я приберег. Как чувствовал, что пригодятся. Вот, сбываю понемногу, чтобы спрос не подорвать. От яда правда, не помогают, но пока никто не жаловался.
— Еще бы! — усмехнулся Вильям. — Те, кому не повезло, молчат.
Травник медленно приходил в себя. Глотнул из кружки. Руки все еще дрожали.
— Дурак ты, Яльмар, — выдохнул он. — Предупреждать надо!
— А чего?
Подошел и подсел к столу Золтан.
— Здорово, Яльмар. Тебя, говорят, поздравить можно. Об чем шумим?
— Да вот, Вильям мне про вчерашнее рассказывал.
— Нашли, чем хвастать. Сами чудом уцелели, да и мне опять заботы.
— Брось, Золтан, — отмахнулся тот. — Подумаешь, прирезали каких-то трех паршивцев. Один! Да с ними только так и можно. А если делать дело, без этого не обойтись: молока не сквасишь — сыра не получишь.
Жуга поперхнулся пивом.
— Что?! — вскричал он. — Что ты сказал?
Воцарилась тишина. Травник оглядел встревоженные лица друзей и встал.
— Вот что, Золтан, — проговорил он медленно. — Ты можешь разузнать, где в городе готовят сыр?
— Какой сыр?
— Самый лучший.
— Ну вот, похоже, все в порядке, — Герта потрясла руками, как будто стряхивала с них невидимую воду, отступила и полюбовалась своей работой. — Думаю, повязка больше не нужна.
Жуга вывернул руку и скосил глаза на шрам. Разрез под красной корочкой стянулся окончательно. Боль ушла.
— На удивление хорошо заживает, — задумчиво продолжала Герта, вычищая кровь из-под ногтей. Пальцы у нее были длинные и сильные, с короткими и гладкими ногтями, ладонь была скорее, квадратная, нежели удлинненная. — Не поднимай тяжелого и не дерись, а то разойдется.
