Каждый следующий этаж был меньше предыдущего, но башня была так широка, что эта разница почти не ощущалась. Здесь царствовало дерево — все та же лиственница. Под ногами хрустели мелкие камешки. Стены пестрели рисунками, в основном, весьма фривольными, а кое-где и откровенно похабными. Много было всяких надписей, и Телли пожалел, что не умеет читать. Впрочем смысл их был наверняка сродни рисункам. Вилли, во всяком случае, разглядывал их с неподдельным интересом. Тут и там встречалось чье-то имя, выведенное крупно, жирно и коряво, словно кто-то только-только выучился грамоте и не мог удержаться от соблазна. Смотреть на все эти художества Телли быстро надоело, он поднимался, представляя, как когда-то, много лет тому назад здесь были покои старого барона, людские комнаты, кладовые, оружейная… Телли никогда не доводилось бывать в настоящем замке, но ему почему-то виделись длинные столы, доспехи рыцарей, широкие кровати с горой подушек в спальнях, цветные гобелены на стенах и мерцающий свет чадящих факелов. Постепенно ему даже стало казаться, что он угадывает кое-где следы разобранных перегородок или стен. Вот только самих людей, как он ни силился, Тил не мог себе представить. За размышленьями он не особенно следил, куда ступает, и потому чуть не свалился с лестницы, когда под ногой подломилась ступенька.
— Эй, осторожней! — Макс схватил его за руку. — Тут лестницы старые.
— Да уж…
Телли поневоле задумался, как защитники башни ухитрялись не свернуть себе шею в суматохе осады: перил здесь не было, да и большинства ступенек тоже, их заменяли куски просмоленной веревки и наскоро прибитые деревяшки. Половину гвоздей горожане уже выдрали. Пол перекрытий был дырявый, в щели между досками просвечивало солнце, в воздухе плясали пылинки. Соскальзывая и чертыхаясь, Тил и Вильям вслед за своим провожатым поднялись на четыре яруса и наконец оказались на верхней площадке. Вид отсюда и взаправду был невероятный, только не на город, а на реку и окрестности — от города виднелись только крыши и ближайшие дома.
— Вся река как на ладони, — Вильям плотнее запахнулся в плащ и пересек площадку. Башмаки его глухо стучали по доскам настила.
— Телли.
— Что?
— Если б ты рыл ход, то в какую сторону?
— Черт его знает, — Тил пожал плечами. — К реке, наверное.
— Тогда выход запросто может оказаться посреди города.
— Гм, — Телли почесал в затылке, — в самом деле, стены ведь построили потом… Хотя, Рудольф об этом знал бы.
Вильям поежился — здесь, на высоте ветер продувал довольно сильно. На площадке было пусто, лишь у северной стены притулилась низкая каменная будка.
— Макс! — позвал Вильям. — Это что, сторожка?
— Не сторожка, — тот покачал головой. — Там каменная лестница.
— Куда?
— Да никуда. В тупик.
В толще каменной стены был выбит узкий коридор, в который едва мог протиснуться один человек. Истертые ступени уходили в темноту.
— Спуститься можно?
— Запросто.
Вильям высек огонь, запалил свечу и двинулся вниз, вслух считая ступени. Телли помедлил и осторожно стал спускаться вслед за ним. На сорока пяти счет закончился, оба остановились и огляделись.
— Ну, убедились? — крикнул сверху Макс. — Поднимайтесь!
Вильям пожал плечами и ничего ему не ответил.
Маленькая камера с глухими стенами длиной и шириной в три шага с небольшим была пуста, лишь из стены торчал погнутый держатель для факела. Без толку потоптавшись там и выглянув в пробитое в стене окно, оба полезли обратно.
Макс поджидал их у выхода.
— Напрасно ищешь ход, Тил, — сказал он, глядя в сторону. — Мы тут с парнями сто раз все облазили.
Телли словно дубиной по голове стукнули.
— А… э… ход? — спросил он, изо всех сил пытаясь скрыть свое замешательство. — Какой ход?
— Ты рожу-то попроще сделай, — усмехнулся тот. — Думаешь, я не понял, что вы ход подземный ищете?
И Макс умолк. В растерянности Тил и сам молчал, не зная, что сказать.
— Ты больше сюда не ходи, — продолжил задумчиво тот. — Ищут тебя, знаешь ведь. Я не скажу, но если кто другой тебя узнает… В общем, не ходи сюда. И этим, — он кивнул на рифмача, — скажи, чтоб не ходили. Рудольфа тоже ищут. И нашим наказали, чтоб искать.
— А ты что ж? — Телли поднял взгляд. Макс замялся.
— Сам знаешь. Брат у меня живым остался, думаешь, не знаю, отчего? Этот рыжий твой, с мечом, его пожалел — в камин загнал, а добивать не стал. Матиас мне рассказывал. Тот всех порезал, а его не этим стукнул… не мечом, а этим… ручкой от меча. Синяк показывал. Здоровый… Короче, сами там они напросились с этим Шнеллером, я спрашивал. — Макс огляделся и продолжал, понизив голос: — Гиена смылся, а наверху пошла грызня, должно быть, снова город делят. Никто ничего не знает, а только Матиас говорит, что он в эти дела больше ни ногой. И мне сказал, чтоб не совался.
— А хода, значит, нет? — спросил Вильям.
— Нет, — Макс помотал головой.
— Ты ему веришь, Тил?
— Да.
— Ну что ж… Тогда здесь делать больше нечего. Пошли, быть может Арни больше повезло.
И первым зашагал вниз по лестнице.
