Пока было рано судить: передались ли эти черты его сыновьям, ведь в таком возрасте все драконыши познают мир и усваивают самые важные правила с особым энтузиазмом. Но дракона умиляло, как заворожённо они смотрят вниз, как сами, стараясь держаться на его спине, подползают ближе к краю, чтобы лучше всё видеть, а может, и запомнить дорогу. Азайлас летела рядом всё это время. Её лёт выходил более громоздким и медлительным. В каждом движении крыльев, сверху белых и синих снизу, чувствовалась тяжесть, а любой заход на вираж напоминал затяжное падение. Детёныши наблюдали за тем, как движется их мать, как она теряется в белых и сероватых клубистых облаках и как её синий окрас снизу маскирует её с голубым небом. Погода как раз выдалась хорошей и ничто не портило красок этой далёкой вышины, только ветер периодически нагонял облака то под летящими, то над ними, а порой и прямо на них. Вылетали из такого туманного полотна мокрыми, но Трефалкир проворно стряхивал влагу с крыльев, хвоста и лап, а драконыши пытались повторить его движения, доставляя тем самым отцу трудности с удержанием баланса. Самка же не утруждала себя такой процедурой, её, выросшую во льдах и буранах, такая прохлада не смущала. Оставшиеся капли на её теле красиво сверкали в солнечном ярком свете, переливаясь разноцветными бликами. От скорости полёта и встречных порывов ветра они сползали и срывались с панциря вниз, исчезая позади навсегда. Азайлас гордо летела, поджав передние лапы под себя, а задние вытянув вдоль хвоста. Тёмно-зелёный дракон же часто менял своё положение из-за бесценной ноши. Разминал спину, подставлял её так, чтобы тёплое солнце согревало детёнышей, непривыкших к такой высоте и холоду.
— Давай приземлился, — произнесла драконица, склоняя шею и голову к возлюбленному, летящему чуть пониже.
— Ты устала? — пробурчал в ответ Трефалкир, начав осматривать земли, которые неспешно проносились под ними. — Или у тебя заболели лапы?
— Ты устал, — самка чуть наклонила крылья и начала грузно пикировать вниз.
Чернокнижнику осталось только молча признать её правоту и последовать за ней. Предсказуемый наклон и снижение сыновья восприняли с азартом и лёгким страхом. Они вцепились и прижались к отцовской спине, хотя едва ли скорость требовала таких мер. Тёмно-зелёный самец спускался достаточно бережно, до последнего готовый взмахнуть крыльями и взмыть в высь в случае угрозы. Дело было скорее в привычке: он один почти два года присматривал за потомством, не имея никакой подстраховки.
В кроне высокого дерева виднелся просвет, оставленный Азайлас во время приземления. Земляной дракон проворно пролетел в него, немного сжав крылья, чтобы не повредить кожаные мембраны о торчащие толстые сучья деревьев. К счастью, их не наблюдалось, а более мелкие уже сшибла собой ледяная самка. Она же стояла под раскидистым вязом, принюхивалась и осматривалась, перебирая мощными лапами землю. Приземлился рядом и чернокнижник, опускаясь на четыре лапы и пригибаясь к корням и траве, чтобы драконята могли самостоятельно спрыгнуть и поразмять лапы.
— Давай я понесу, хотя бы одного, — внезапно сказала драконица, всматриваясь в тёмно-оранжевые глаза своего спутника.
— Что? — переспросил он, сперва занятый своими ощущениями. — Не стоит, я уже нёс их так, мой коготь белого льда.
— Но сейчас я рядом, могу взять Сардоласа, — она обратила взор на крупного детёныша, исследовавшего ствол крепкого вяза, пока его братья с важным видом наблюдали за его действиями. — Он будет летать как я, когда вырастет. Ему полезно смотреть на то, как я двигаюсь в небе.
— Я опасаюсь за твои лапы, — с сомнением покачал мордой Трефалкир, ложась прямо на неровную землю. — Ранее я никогда такого не делал, ты как себя чувствуешь?
— Вроде, как и обычно, только немного чудно, — Азайлас взглянула на белые по верху лапы, будто бы припорошённые снегом. — Немного плыву, да и не чувствую своего настоящего веса. Как пузырь под водой. Двигаюсь интуитивно, да по памяти.
— Может от последствия спячки? — земляной самец чуть сощурил глаза, оглядывая конечности, созданные его же магией, отыскивая на них повреждения и изъяны.
Тут к ним подошли сыновья, что-то обсуждавшие меж собой. Их внимание было мигом перехвачено обеспокоенностью читавшейся на морде отца. Они сами посмотрели на сидящую драконицу.
— Что-то не так? — встревожено спросил Бэйлфар, подходя ближе и ставя свои лапки на когтистую кисть матери.
Мордочку он обратил вверх, заглядывая своими зелёными глазами в её тускло зелёные, только куда более светлого оттенка. Явно унаследованная черта. Ото льда к огню.
— Всё нормально, немного отдохнём и полетим дальше, — она наклонилась и потёрлась носом о его алую макушку, где пока ещё только угадывались роговые отростки.
— Папа, я же прав, что мы в более старой части нашего леса? — спросил тёмно-фиолетовый Сардолас.
— В прошлый раз мы летели два дня, сейчас мы от силы пролетели пол дня, — возразил Фангрэнэ, плюхнувшись на бок и потираясь шеей и затылком о корень дерева, узловато торчащий из мха. — Это не может быть наш лес.
