— Под ликом луны, смотрящей на нас, нарекаю тебя Исшаор, скрежещущая глотка, — король провёл пером по её морде.
Полагалось коснуться её лапой, а ещё произнести слова назидания, но Нивервир не смог себя заставить сделать всё по правилам. Даже имя сочинил без особой фантазии, вложив больше правды, чем пожелания лучшего будущего. Звуки, издаваемые драконицей, порой действительно неприятно резали слух, подобно скрежету железок, что люди часто таскают с собой. Впрочем, тварь создавалась не для речи, а для подчинения магам. Чудо, что она вообще способна внятно повторять слова. Король видел, как ей это нелегко даётся, но всё же заставлял её слушать и говорить. Ведь это он взял на себя эту ответственность. Не только перед подданными, которые приняли его спорное решение, но и перед самим подростком. Самец развернулся и небрежно бросил, не оборачиваясь.
— Полетели, — он медленно раскрыл крылья, шурша бело-коричневыми перьями.
Нивервир слышал как Исшаор позади переминается с лапы на лапу, но затем пробурчала себе под кривой клюв: «полетели», потом зашелестели и её перья, но как-то тихо. Взрослый дракон взмахнул могучими крыльями, и воздух тут же подхватил его, унося ввысь, к тёмному небу, испещрённому звёздами. Он позволил ветру сносить себя в сторону, поднимать его тело. Ему всегда нравилось летать. Непередаваемое чувство свободы от всех земных оков, непобедимая сила мощных вихрей, которые создаются его крыльями, неповторимая молниеносность пикирования на свою цель. Один удар крепкого клюва — и всё кончено, в этом вся прелесть того, чтобы парить. Разве он не рождён для этого? Небольшой, неспособный выдыхать сильное пламя, не расположенный к стихийному чародейству, но неоспоримо сильнейший дракон своего времени. А любому сомневающемуся король готов доказать свою непобедимость.
Чувствует ли гибридная драконица что-то похожее на это величие, текущее в крови всякого королевского дракона? Или кровь других видов перебивает это? Нивервир лёг на правые крылья, совершая вираж. Затем резко вывернул хвост, перекувырнулся в воздухе, проверяя манёвренность. Подросток только сейчас сообразила, что от неё хотят, и начала взлетать, с интересом поглядывая на взрослого самца. Вела себя она осторожно, как на охоте, старалась смотреть сразу во все стороны своими мутными, глубоко-посаженными глазами, не делала больших взмахом, которые могли бы создать хлопки и прочий шум. Почти шесть лет это создание жило таясь в безмолвии, не ведая своего рода или чего-то большего, чем слепой инстинкт. Какая нелепость, оставленная деяниями людей.
— За мной, — произнёс Нивервир и устремился в сторону чёрных туч, скопившихся на севере.
