Правда, не все морские уходили в глубь континента, где разворачивалось основное жестокое действо. Многие, не желая безрассудно рисковать, оставались охранять обиталища вместе с драконятами, что там были. Роулсанэ помнила, как их тогда опекали старшие, помнила смутное чувство ярости и гнева, идущее от них. Порой в колонию приплывали и лунные родичи, ища укрытия. Некоторые из них были сильно покалечены: недостающие лапы, с изувеченными мордами, выломанными крыльями, обрубленными хвостами. Страшно было и представлять, в каком поединке сходились драконы и человеческие охотники и маги. Особо ужасало и доводило до бешенства то, что всё это было деянием такого несуразного, слабого создания как человек, который без огня или укрытия просто умрёт в лесу от холода за ночь. Но, что было — то прошло, драконий век долог, всё это лишь один, пускай особо тяжёлый и поучительный, из многих эпизодов в ней. Нужно жить настоящим, чтобы сделать славное будущее. А оно виделось молодой самке, лежавшей у берега запруды, прекрасным и многообещающим. Ведь столько предстоит увидеть, услышать, узнать. А ещё совершить что-то самой, как раньше и сейчас делают это взрослые драконы. Может, она пройдёт там, где ещё не ступала лапа ни одного дракона? Почему-то ей так думалось. Уверенность крепла, стоило только вспомнить видение в волшебной роще. Громадные и хищные азоризы, чернильно-тёмные глубины, куда крылатым ящерам путь заказан. Что может скрываться там? Но для этого приключения ей и в самом деле нужно ещё подрасти. И набраться опыта, чем она и занимается, ведомая зовом путника. Роулсанэ широко зевнула, обнажив ряды белых коротких зубов и розовый, раздвоенный язык. Уходящее закатное солнце окрашивало воду и брызги в золотисто-рыжий, даря последнее на сегодня тепло. Стрекотали какие-то насекомые, певчие птицы уже устроились на ночлег, лес медленно готовился к ночной жизни. Драконица, жмурясь подставила ребристую морду с рогами лучам, а затем окунула её под воду, смакуя прохладу, мигом окружившую чешую, и разглядывая местных обитателей. Мелкие рыбёшки, лягушки, тритоны тут же ринулись уплывать в разные стороны подальше от приоткрытой пасти хищника. Слишком большого, чтобы охотиться на них, но им это было невдомёк. Свой маленький мирок. Песочно-жёлтые наросты на морде, скрывавшие жабры приятно намокли и распушились от влаги. Какое-то время самка рассматривала дно, покрытое мшистыми водорослями, и заросли более высоких водных растений, где мелькали серебристыми боками и хвостами рыбы. Роулсанэ с фырчаньем подняла голову из-под воды. По волнистым, тёмно-синим выступам и нежно-голубым мелким чешуйками стекали капли, падая обратно к потревоженной глади. Драконица неспешно огляделась, потягиваясь передними лапами. Солнце уже скрылось за горизонтом, окружающий лес постепенно темнел, сумерки сгущались. Начинало и холодать, но гостью здешних мест это не тревожило. Она, смотря на сеть ручьёв, думала: куда же направиться дальше. Можно полететь куда угодно. На запад не слишком хотелось, поскольку недавно самка уже была там, где и встретилась с рукотворной тварью, которая явно хотела её сожрать. Не самое приятное ощущение. Может на восток, к вулканической гряде, где обитают стаи лавовых драконов? Вспомнилась Зотарес, отбрасывающая большую тень на троих совсем крошечных перед ней драконышей, задравших вверх мордочки. Желания узреть огненные горы поубавилось, может как-нибудь потом. Оставалось только дивиться храбрости Сардоласа, посмевшего спорить со старшей драконицей. Чего не осмелилась Роулсанэ. Драконыш, пусть и был младше её года на четыре, но по размерам не слишком уступал ей. Он определённо вырастет в отважного дракона. От этой мысли Роулсанэ улыбнулась, сама не зная причины.
