Релкин вздохнул. Ему показалось, что он знает, почему Лессис порой выглядит такой усталой.
– Курф, послушай меня. В жизни существует нечто такое, с чем лучше вовсе не иметь дела. Ну, разве что по крайней необходимости. Уразумел?
– Ты что-то узнал в том эльфийском городе?
– «Узнал» – не совсем точное слово. Скажем так: это меня едва не убило. Это выше моих сил, Курф. И моих, и любого, кто не прошел специальной подготовки. Чтобы управлять такими силами, нужны знания, а я ничему подобному не учился.
«Я вообще ничему не учился и ничего не видел, кроме войны», – с горечью подумал драконопас.
– Так-то оно так, но что-то ты наверняка узнал, а иначе как же ты ухитрился бы это сделать. Знаешь, ведь драконы тоже тебя видели. Все, даже Пурпурно-Зеленый.
Голос Курфа звенел от любопытства. Релкину это внушало беспокойство, он понимал, что, если на него навесят ярлык чародея, он останется с ним на всю жизнь. И тогда все, и те, кому надобно избавиться от немочи, и кому охота научиться превращать солому в золото, потащатся за советом к великому чародею Релкину из Куоша. Его такая перспектива отнюдь не прельщала.
Он метнул на Курфа сердитый взгляд:
– Слушай, я понятия не имею, как это вышло. И тогда не знал, что делаю, и сейчас ни черта не знаю. Просто мы были в отчаянном положении: ясно было, что без помощи всем нам хана. Вот я и попытался связаться с вами, но провалиться мне на этом месте, коли я могу сказать, как все получилось.
Курф угрюмо потупился – он был страшно разочарован. Колдовские тайны притягивали его, как магнит.
– Понятно.
– Так что больше я ничего тебе сказать не могу. Но поверь мне, Курф, в такие дела лучше не встревать.
Полог отдернулся снова – на сей раз заявился Свейн.
– Эй, ребята, слышали новость?
– Что такое?
– Поступил приказ ускорить отправку. Мы двинем в Марнери через два дня.
– Ух ты! Времени на подготовку в обрез.
– Это еще не все… – На лице Свейна играла довольная улыбка. Больше всего на свете он любил выведывать и разносить самые свежие новости.
– Ну, выкладывай, не томи.
– В Марнери, перед Сторожевой башней, будет устроен парад, и там нам вручат награды. Похоже, они затеяли провернуть эту церемонию с большой помпой.
– А-а…
– Вот здорово. Все девчонки нас увидят!
При виде щенячьего восторга на лице Курфа Релкин угрюмо усмехнулся.
Наблюдать за этим пареньком было все равно что видеть себя несколькими годами раньше. И тут Релкину вспомнился один разговор с Лагдален. Они беседовали о Лессис, и Лагдален объяснила ему, почему хотела бы оставить службу у ведьмы и вернуться к обычной жизни.
– Понимаешь, для Серой Леди все это уже случалось прежде, много раз. Она видела все, слышала все. Люди рождались, старели, умирали, на их место приходили новые – и все это у нее на глазах. Она хочет умереть, Релкин, но не может. С самого начала мира ее защищает некая великая сила. Говорят, будто ей пятьсот лет, но мне кажется, что она гораздо старше. Она проклята, проклята той магией, которой владеет. А я не хочу иметь с этим ничего общего. Хочу жить как все люди, растить детей, а потом состариться, умереть и вернуться в Руку Матери. Истина и покой – там, а не в магических искусствах. Всякое колдовское учение – это сделка, заключенная на нелегких условиях. За то, что дает тебе магия, приходится платить высокую цену.
Эти слова засели в памяти Релкина с того дня, когда он увидел Лагдален в Марнери, вскоре после запоздалого возвращения из Эйго. Они были созвучны его собственному решению: жизнь чародея не для него. Он хотел возделывать землю, жить с Эйлсой и Базилом, иметь настоящую семью. Иметь то, чего у него никогда не было. Релкин не желал чувствовать, как его тело пронизывает синее пламя, или видеть колдовские миры, населенные демонами соблазна, способными иссушить человеческое сердце и бесследно исчезнуть по велению их творцов.
Свейн рассеянно ухмыльнулся:
– Я вижу, куошиту не до нас. Он думает.
Релкин вернулся к действительности.
– По крайней мере, у меня это получается. Чего о некоторых из нас сказать нельзя.
– Ты, должно быть, имеешь в виду Ракаму?
– О нет, – простонал Курф.
– Ну, что на сей раз? – спросил Релкин.
Он почувствовал странное облегчение от того, что предстояло выслушать рассказ об очередной стычке между двумя дубоголовыми силачами.
Помещение освещалось лишь двумя лампами, стоявшими на столах ведьм.
