— Вполне заслуженно, — прокомментировала тогда увиденное Тайша, — не рой другому яму…
В полдень, несмотря на зной, все население города, расположенного на Большой Черепахе, глазело, как из бухты величественно уходил невиданный корабль. По мере продвижения по проливу на корабле поднимали все больше и больше парусов. В море красавец вышел под всеми парусами и с невиданной скоростью. Обитатели города долго стояли и смотрели вслед стремительно удаляющейся «Колдунье», не в силах оторваться от завораживающего зрелища.
— Вот! Всего за два золотых — полная раскладка дел в славном царстве Эпир. И не надо никаких аудиенций у здешнего наместника. — Тайша потрясла тоненькой пачкой бумаг.
— Интересная такса, — усмехнулась Милисента. — Чтобы попасть на прием к этому самому наместнику, надо было бы заплатить в канцелярию эти же два золотых, да еще в качестве взяток раздать не меньше десяти.
— Ну так все хотят заработать, приходится делиться, отсюда и такие цены. Но если кому-нибудь намекнуть, что, кроме него, никто больше не получит или получит, но не он, то цена сразу падает, — усмехнулась Тайша и протянула бумаги Милисенте. Та стала читать, время от времени хмыкая, потом, усмехнувшись, сообщила:
— Эпир-то начинает разваливаться. Там уже два царства, и, похоже, вот-вот появится третье.
— Это как? — удивилась Листик. — Наверное, этот тряситель так трясет основы, что его царство не выдержало и стало разваливаться.
— Нет, Листик, тут гораздо проще — экономика. Царь довел свое царство до полного банкротства, вот провинции и начали откалываться. Но если наместник западных провинций ничем не отличается от своего бывшего царя… — начала объяснять Милисента.
— Как же ему удалось отделиться, если он такой же? Получается, что те, кто его поддержал, сменяли шило на мыло, — удивилась девочка.
— Листик, не перебивай! Каким образом это ему удалось, меня мало интересует, а вот то, что написано про наместника восточных провинций, вселяет надежду, по крайней мере, этот чиновник дал ему довольно лестную характеристику.
— Так он уже отделился? — спросила Ирэн.
— Неизвестно, — пожала плечами Милисента, — у Черепаховых островов с метрополией крайне нерегулярная связь, видно, местные власти тоже не очень горят желанием общаться со своим царем. Миларимо, ты же из Эпира? Что можешь добавить?
— Ну, Милисента, я же очень давно не была дома, больше пяти лет, с тех пор как меня… — Девушка шмыгнула носом, и на ее глаза навернулись слезы.
Листик обняла ее и стала тихонько успокаивать.
— Может, не стоит идти в столицу Эпира? Раз там такой царь? Может, надо сразу идти к отделившемуся наместнику? — высказала свои сомнения Киламина.
— А куда? Каратто говорил, что Гертамар — самый большой город, и там есть магическая академия… — начала Милисента, но потом поправилась: — Ну не академия, но что-то подобное, а значит, мы сможем связаться с их магами. Думаю, с ними мы быстрее найдем общий язык, чем с этими правителями.
Тайша хотела что-то сказать, но вошедший Грентон объявил:
— Земля на горизонте, Каратто говорит — Гертамар.
Ненотарм Третий, царь царей, повелитель вселенной, потрясатель основ мироздания, а по совместительству — правитель Эпира, сидел на троне и слушал своего министра министров — так называлась должность первого министра царства Эпир. Министр делал обязательный подробный еженедельный доклад. Кроме него были еще два еженедельных неподробных. Первый министр красиво говорил, но уж очень долго и нудно, у царя царей от трехчасового неподвижного сидения на троне затекла и чесалась спина, затекли ноги, еще хотелось поковыряться в носу, но приходилось неподвижно сидеть, являя миру свое величие. Одно радовало — придворные неподвижно стояли, изображая верноподданничество. А министр все говорил и говорил, можно подумать, что никто из присутствующих не знал, как идут дела в Эпире. Дела шли не очень, еще и месяца не прошло, как откололись восточные провинции, а их наместник объявил себя царем царей, повелителем вселенной, ну и так далее. Он был не первым: то же самое сделал почти пять лет назад наместник западных провинций, так что у вселенной теперь было целых три потрясателя. Чтение еженедельного доклада, хоть и сопровождавшееся красивыми жестами и цветистыми выражениями, раздражало, но еще сильнее раздражал один из придворных. Он не попал в число особо приближенных, поэтому ему не досталось места ни у трона, ни рядом с министром министров. Он, вызывая зависть у остальных, в том числе и у царя царей, стоял у открытого окна. Мало того что там стоял, так он еще нахально в это окно смотрел. Вернее, посматривал украдкой, но все равно делал это очень уж нагло. Некоторое время царь царей развлекался тем, что придумывал этому наглецу казни, одна замысловатей другой. Только вот казнить было вроде не за что. Ненотарм хоть и слыл грозным правителем, но был справедлив — без причины не казнил. С другой стороны, причину он мог найти всегда.
