Сказать по правде, фондю — такое блюдо, которого не грех ждать с нетерпением. Фондю — это нечто! Если в двух словах сказать о сути блюда, то вы окунаете, например, кусочки овощей в приготовленное особым образом (с добавлением пива) тесто и обжариваете их в масле. Бывает рыбное фондю, фондю из птицы с соусом из ананаса и паприки, мое любимое — мясное фондю с двумя (!) соусами… К ожидаемому вскорости овощному фондю подается невероятно вкусный майонезоподобный чесночный соус.
А поскольку целоваться мне сегодня ночью, кажется, не с кем…
Чен — мастер национальной кухни. Ему только не надо мешать, когда он виртуозно исполняет очередной камерный шедевр для овощей с майонезом. Впрочем, зная о моем чувстве глубокого отвращения к процессу приготовления почти любых блюд собственными руками, не приходится сомневаться, что соло мастера не будет испорчено неумелым аккордом.
А еще он великолепный рассказчик. И сейчас, почти в буквальном смысле видя меня насквозь, старина Чжу занялся не только приготовлением ужина, но и бережным врачеванием побитых жизнью, как молью, тонких тел своей превратившейся в слух ученицы.
— Ты никогда не задумывалась, милая Танюша, почему я так редко что-то меняю в своем доме? А, вижу: задумывалась. Похвально, дорогая ученица.
Ты как астролог должна знать о геомантии, верно?
— Слышала, конечно. Но способов гадания очень много, да и гадать-то можно на чем угодно. А меня вполне устраивают нумерология и астрология.
— Прекрасно, прекрасно. Просто геомантия довольно близка, даже, можно сказать, тесно связана с древней практикой, называемой «фань шу». Существует другая транскрипция, менее правильная: «фенг шуи». А я, по некоторым соображениям, предпочитаю называть обсуждаемый нами предмет «фань ши».
Чен закончил приготовление соуса, отставил в сторону полную аппетитно пахнущую чашку и принялся колдовать над тестом, не прерывая рассказа.
— Так вот, цель фань ши — или фань шу, как хочешь — создавать порядок, мир и благополучие там, где мы живем. Достигается это путем согласования внешнего вида строения, его планировки и внутреннего убранства жилища. Все это обеспечивает протекание сквозь такой дом мощного и, что еще более важно — гармоничного потока космической энергии «чи».
Чен размешивал ручным миксером тесто, а я усваивала духовную пищу, почти уже забыв о готовившейся на моих глазах физической.
Не отрываясь от теста, мой мудрый наставник продолжал:
— Однако для того, чтобы не просто подвести к своему дому максимальный поток чи, а овладеть искусством управлять этим потоком, необходимо на одном из нематериальных уровней слиться со своим жилищем. Покупая, например, картину, надо стараться, чтобы она стала не всего лишь еще одним элементом интерьера, но частью твоего внутреннего мира.
— Прости, учитель, но для чего все это? Ведь дом нужен нам, как бухта в непогоду, как остров посреди океана жизни!
Я вдруг вспомнила посвященные когда-то мне стихи:
Седой наставник поднял голову, переставил на другой конец стола миску с готовым тестом и лукаво глянул на свою нетерпеливую ученицу.
— Ты права, Таня, но лишь отчасти. У кого-то его остров может стать кораблем!
Я непонимающе молчала. Поставив сковороду для фондю на плиту, он обернулся и продолжал:
— Если хозяин ощущает свой дом буквально как часть себя самого, причем не только психологически… ты меня понимаешь, юная телепатка? Так вот, в этом случае хозяин волен перемещаться в Страну по ту сторону фань ши вместе со своим домом. И если он не вернется из фань ши в течение короткого времени, то просто исчезнет из нашего мира.
Да, Танечка, можешь мне поверить. Я знаю по крайней мере о двух таких случаях. Один произошел во Вьетнаме, другой — в Вашингтоне… да, да! Эти люди не захотели вернуться. Значит, их мир — там…
А теперь — прошу к столу!
И мы принялись за дымящееся фондю.
Это блюдо следует вкушать либо в полном молчании, либо за неторопливой беседой — непременно о чем-либо столь же возвышенном, как сама Поднебесная. Но меня слишком обуревали — эх, прощай, самодисциплина! — голод и любопытство. Хотя, в сущности, что такое любопытство, как не интеллектуальный голод?
— Чен, ты ведь говорил все это не ради того, чтобы просто сообщить мне еще об одном древнем искусстве?
Он улыбнулся даже не глазами, а… наклоном головы, что ли. Все его тело вдруг заговорило почти вслух: молодец, девочка!
— Ты опять права, проницательная моя ученица. — Тут он улыбнулся, уже открыто и насмешливо. — Я думаю, задавая свой вопрос, ты уже не сомневалась в ответе. Да, Таня, фань ши уже коснулось тебя. А Игоря Исаева фань ши перенесло в другое пространство… или реальность, или измерение. Вернется ли он — я не знаю. Я знаю только, что тебе нельзя отчаиваться. Впрочем, ты и сама это знаешь.
Да, не следует поддаваться унынию, мысленно согласилась я. И без того в последнее время чересчур много желающих лишить меня не только радостей жизни, но и самой жизни. А умирать нам, я считаю, рановато. Гаудеамус, короче…
