Сумерки в горах необычайно красивы: тени сгущаются, напоминают своими очертаниями хищных зверей и жутких чудовищ, притаившихся в засаде, готовых в любое мгновение выскочить и напасть, а скалы волшебно преображаются: то это гном с молотом, то тролль с дубиной или что-то невообразимо таинственное и страшное – всякое может привидеться. Только девушки не любовались игрой теней, они угрюмо брели по перевалу, стремясь быстрее уйти от разгневанных гномов. Кобыла изредка жалобно ржала, косилась по сторонам, но покорно ковыляла, ей хотелось овса, свежей воды и теплого стойла.
– Я не виновата, что у Мирсы секира на оборотней зачарована, – промямлила Рос.
– Плюнь и разотри, – посоветовала Селена.
Дальше они шли молча весь вечер и всю ночь, без остановки, только ранним серым утром Селена разрешила короткий привал. Когда забрезжил рассвет, показались холмы Кехема. Селена и Рос уже при свете зеленого солнца спустились к подножию гор. Усталые, измученные длительным переходом и бессонной ночью две девушки и лошадь ступили на земли чужого королевства. Степной ветер дунул на них прохладным, пахнущим свежестью воздухом.
Чуть в стороне, километрах в пяти от путешественниц, на высоком холме возвышалась одинокая и мрачная башня. Ее почерневшие камни сливались в единую массу, казалось, что у башни вообще нет ни дверей, ни окон, только стены.
– Пошли, Рос, познакомимся с хозяином. – Селена приложила козырьком ладонь ко лбу, разглядывая башню.
– Там меня опять убивать станут, – вздохнула росомаха. – Королева, скажи, почему оборотней ненавидят?
– Люди боятся неизвестного и непонятного.
– А гномы?
– Они тем паче.
Кобыла недовольно заржала, она же не оборотень и не дракон, она уже все копыта сбила в этих горах, да еще и поклажу нести приходится.
– Скоро, Лошадка, скоро отдохнешь, – погладила ее морду Селена. – Видишь домик? Там тебе дадут овса.
Кобыла недоверчиво фыркнула.
– Я тоже есть хочу, – пожаловалась Рос.
– Это твое естественное состояние, – не замедлила поддеть ее Селена, но Рос промолчала, обычной перепалки не случилось.
«Устали мои подруги, – подумала Селена. – Надо во что бы то ни стало дать им отдохнуть, да и мне не помешает. Не что это за башня? Я же точно про нее читала!»
Давно нехоженая дорога вся поросла травой, подниматься было тяжело. Рос не спала вторые сутки, у нее в глазах начале двоиться, степь расплывалась. От усталости девушка не заметила, как подкосились ноги, превращаясь в лапы, и упала на землю уже росомахой.
Дунлонк всегда вставал рано. Выкурив перед завтраком трубку, он собрался было спуститься в столовую, но внимания колдуна привлекло какое-то движение. Посмотрев вниз, Дунлонк увидел, что к его башне медленно идет человек, а за ним плетется лошадь.
– Гости! – воскликнул он и пошел встречать.
Дунлонк не был ни злым, ни добрым волшебником, он был себялюбцем, жил только ради себя и для себя, он даже с родным народом не общался, предпочитая одиночество. Раньше к нему часто обращались за помощью, но, чтобы отвадить, Дунлонк стал требовать плату за свои услуги, и охотников до колдовства сразу поубавилось. Последние лет десять к нему вообще никто не приходил, и он был этому несказанно рад!
Когда колдун открыл ворота и увидел незваного гостя, та опешил. Очень молодая девушка тащила на плече росомаху, но и сама находилась в плачевном состоянии. Даже лошадь выглядела чрезвычайно усталой.
Девушка так и не дошла до ворот, свалилась вместе со своей ношей. Дунлонк пошевелил толстыми пальцами, сплел простенькое заклинание и втянул девушку с росомахой в башню. Кобыла вошла сама.
– Стойло направо, – проворчал колдун лошади, – сама найдешь.
Кобыла радостно заржала, словно поняла слова Дунлонка, и потрусила в стойло. Колдун усмехнулся, глядя ей вслед, бросил короткую формулу для наполнения торбы овсом и потянул девушку в ближайшую комнату.
– Эк над вами поколдовали, – пробормотал Дунлонк, уложив девушку и росомаху на кровать, больше напоминавшую тюремные нары. – Кому это вы дорогу перебежали? Ну ничего, отдохнете, выспитесь, а там сами все расскажете.
После чего он занялся обычными делами: позавтракал, слегка омолодился, пополнил запас истраченной на гостей энергии, посидел над старинным фолиантом в безуспешной попытке расшифровать – вот уже сто лет текст ему никак не давался, – в общем, обычный день колдуна. Дунлонк несколько раз заглядывал в комнату с гостями, но они спали без задних ног. Вечером колдун лег отдыхать очень рано, а утром его разбудил взрыв, сотрясший всю башню.
Неестественный, яркий луч настойчиво лез в правый глаз. Селена пыталась перевернуться, но это ей никак не удавалось, что-то мягкое мешало под левым боком. Да и навязчивый, как ярмарочный торговец, сон никак не хотел отпускать девушку. А солнце тем временем добралось и до левого глаза, слепило сквозь закрытые веки, которые, казалось, тяжелее чугунных заслонок, никак не хотели открываться.
Теплый комок под боком зашевелился. «Что это такое?» – во сне подумала Селена и сразу забыла, провалившись обратно в беспамятство.
