Пистолеты и ружье Ника пропали. Он был в полном комплекте брони, какую надевали шахтеры, работающие на дне океана. И больше у него ничего не было. Даже ножа.
Учитывая, что его ждал бой с папой, я пыталась видеть в пустых руках Ника хороший знак, когда ведущий сообщил, что планы изменились. Непобедимый чемпион Злой Пес не будет биться с драконом Белой Змеей, как было заявлено. Вместо этого он будет биться с драконом, одолевшим ее. Сильным, властным и древним Ёном из Кореи!
Толпа немного загудела, когда объявили об изменении, но звук разрушил рев после объявления имени моего отца. Я не знала, что его так хорошо знали фанаты арены, хотя они могли и не знать его, а просто радоваться, что биться будет больший из двух драконов, сражавшихся над рекой. Или, может, их захватила кричащая магия, пульсирующая в воздухе, как кровь из разорванной артерии. Какой бы ни была причина, толпа сошла с ума. Я думала, что люди начнут рвать друг друга на кусочки, двери с другой стороны арены открылись, и отец вышел из них.
Он тоже был без оружия. В отличие от Ника, Ён был без брони, просто в нарядном костюме, в котором он был, когда Геймскипер забрал его. Но, хоть я была рада видеть, что он шел настороженно, без странностей, толпа тут же стала вопить. Они хотели увидеть настоящего дракона, а не человеком, который якобы был драконом. Ужасное изменение поведения толпы заставило пульсирующую магию резко дернуться, и Коффман вздрогнул на диване и чуть не пролил напиток.
— Что такое? — с насмешкой спросила я.
— Ничего, — напряженно сказал он, отклоняясь. — Давление поднялось. Тебе не понять.
— Даже я знаю, что у всех заклинаний есть предел, — ответила я с улыбкой. — Я не хочу умереть от огромного магического взрыва, но было бы иронично, если бы Геймскипер остановил меня, а его заклинание все равно взорвалось бы, переполненное энергией его рекордной толпы.
— Это было бы невозможно, — Коффман хмуро посмотрел на меня сквозь стекло. — В отличие от некоторых, я не избалованная мерзость, которая ищет заклинания в интернете. Все мои круги — работа высшего качества, и множество векторов способы сдержать даже резкие скачки в силе. Так действует настоящий маг.
Это задевало сильнее, чем мне нравилось, но я не могла перечить. Моя магия работала для меня, даже если не работала сейчас. Я больше переживала из-за того, что видела, как папа шел к центру арены, где работники уже разместили клетку с Ником.
Он все еще тихо стоял внутри, закрыв глаза, словно медитировал. Мой отец тоже выглядел спокойно, склонил голову в сторону Ника, что было сильным выражением уважения. Вместе они были тихим оазисом достоинства в море кричащего кровожадного хаоса, и это дало мне надежду. Теплое чувство, которое Коффман тут же испортил.
— Ах, как мило, — он сделал глоток своего напитка. — Я даже не знаю, за кого болеть. С одной стороны, я всегда хотел увидеть, как Никки съедят. С другой, увидеть, как наглого дракона рвет на клочки человек, было бы еще веселее.
Я закатила глаза.
— Жаль, что я застрял тут, — кисло продолжил он. — Я хотел посмотреть из кабинета Геймскипера, но не-е-ет. Тебе нужно было прийти и начать все портить, и мне придется смотреть на смерть по телевизору, как с обычными людишками.
— Никто не умрет, — упрямо сказала я. — Твой Дамоклов Меч требует, чтобы Ник присутствовал на сражении, а не победил. Если он ударит хоть раз, требования будут выполнены. Как только твоя петля пропадет с его шеи, он сможет просто сдаться, и мой папа это примет, и все закончится быстро.
Я не думала о таком варианте до этого, но, как только слова вылетели изо рта, они показались неплохой мыслью. Может, не все еще было потеряно! Я только что подумала об этом, но папа был хитрым. Он точно уже подумал об этом, а то и придумал что-то лучше. Но, пока я начала надеяться, Коффман рассмеялся.
— О, бедняжка! Ты думаешь, Геймскипер оставил бы шанс на такое? От этого боя не уйти. На ту педаль уже надавили.
Я не хотела радовать его вниманием, но дело было не во мне, и мне нужно было знать.
— Какая педаль?
Коффман указал на экран. Я повернула голову, успела увидеть, как камера показала глаза Ника. Пустые, дикие и безумные глаза, их серая глубина была лишена разума или чего-то, что не было чистым звериным гневом.
— Нет, — выдохнула я.
— О, да, — проворковал Коффман, наслаждаясь моментом. — В этот раз не отступить. Он — Злой Пес с самого начала, так что это будет бой за его жизнь, хочет он того или нет.
Я не хотела верить в это, но не могла отрицать то, что было перед моими глазами. Толпа видела это, потому что гул из-за папы сменился криками радости от предвкушения жестокости.
